— Твоя внешность безукоризненна, спору нет, впечатление произвести ты умеешь, но ведь это лишь одна из твоих форм!
— Ну и что? — горячо возразил он. — Ведь каждый видит во мне то, что хочет увидеть, то, что ожидает увидеть, наконец, то, чего заслуживает! Разве это плохо, воплощать человеческие мечты в плоть и кровь? А ты, как человек ищущий, получишь еще и знания!
— Какие именно знания ты мне предлагаешь? — взгляд Висты затвердел.
— Любые, какие пожелаешь, — Змиулан пожал плечами. — В пределах, конечно, моих возможностей. Но, заверяю тебя, они у меня немалые. Во всяком случае, заметно выше, чем у всех окрестных колдунов!
— И ведьмаков? — быстро спросила Виста.
— И ведьмаков, — спокойно подтвердил Змиулан. — А что, у тебя есть интерес к кому-либо из них?
— Может быть, — холодно ответила Виста. — Но скажи мне честно, а что ты вообще можешь сделать?
Змиулан довольно улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы.
— Для такой очаровательной ведьмочки, как ты — очень и очень многое, — доверительным голосом сообщил он ей.
— Ты можешь убить? — резко спросила Виста.
— Нет, что ты, я не убийца! — Змиулан недовольно сморщился. — Для этого тебе лучше вызвать какого-нибудь вурдалака!
— Понятное дело, — разочарованно поджала губы Виста. — Так я и думала! Как и все мужчины — одни обещания и ничего больше!
— Что еще за глупости, — воскликнул Змиулан, — Сейчас ты говоришь, как селянка. Ты должна знать, что у всех свои возможности и свои ограничения. Я не могу убивать, я не могу воскрешать мертвых…
— Ты прямо как джинн, — заметила насмешливо Виста.
— Джинн? — нахмурился Змиулан. — Это который на юге? Да, я кое-что слышал об этих существах! И, пожалуй, ты права, у нас есть нечто общее.
— Пожалуй, — согласилась Виста. — Только джинны исполняют три желания, а у тебя — только одно.
— У меня не одно, — слащаво улыбнулся Змиулан. — У меня — целых два! Первое — это твое плотское, а второе…
— Какое такое плотское? — возмущенно перебила его Виста. — Ты не будишь у меня никаких чувств!
— Ой ли, девонька?! — усмехнулся он.
— Ну, разве что чуть-чуть, самую малость… — улыбнулась девушка. — Как к любимому брату!
— Эх, тяжело с вами, ведьмами, — Змиулан неожиданно сник. — Какие вы все бесчувственные, расчетливые… Никакой романтики, то ли дело с обычными бабами!
Он мечтательно закатил глаза.
— Так чего ж ты тогда сюда заявился, дружок!
— Понравилась ты мне, дева… — Змиулан сделал такие серьезные глаза, что Виста невольно расхохоталась.
— Ну, а найти кого-нибудь и доставить к нему ты можешь? — деловито спросила девушка.
— Конечно-конечно! Это запросто! — он снова расцветал, вовсю распространяя вокруг себя нечеловеческое обаяние. — Хоть прямо сейчас!
— Нет! Сейчас не надо! Я сначала обдумаю твое предложение.
— Я и не тороплю! — он передал ей маленькое перышко. — Возьми это. Когда надумаешь, подбрось его в воздух и призови меня!
Змиулан счастливо рассмеялся и исчез, рассыпавшись искрами, от которых тотчас же вспыхнула приготовленная для костра горка хвороста.
— Вот стервец, — улыбнулась девушка. — Умеет же делать бабам приятное!
Костер взялся как нельзя кстати, потому что в следующий миг кусты вновь затрещали и на поляну ввалился Мстислав, сжимая в руке двух жирных глухарей. Он хмуро огляделся и Виста едва не расхохоталась, заметив, как точно он повторял повадки Змиулана, или точнее, как Змиулан точно повторял повадки витязя. Она даже раскашлялась, чтобы он не заметил рвущегося из нее смеха, и уткнулась взглядом в землю. И потому не видела, как округлились его глаза, когда он увидел в траве еще двух глухарей. Он бросил какой-то странный взгляд на девушку, в котором мешалось удивление пополам с уважением, но ничего не сказал.
После отъезда из Киева они вообще мало разговаривали. Виста догадывалась о чувствах, переполнявших витязя. События в той злосчастной роще, похоже, оставили неизгладимый след в его простой душе воина, привыкшей видеть мир лишь в черно-белых цветах. Она не спешила с восстановлением отношений, надеясь на Мстислава, однако со временем пришло понимание, что витязь скорее удавится, чем сделает первый шаг к примирению.
Все также молча они приготовили ужин, поели. Затем Мстислав вытащил оселок и точильный камень, достал Лунный меч, и стал внимательно разглядывать клинок. Кромка лезвия была безукоризненно ровна, без единой щербинки или зазубрины. Ни разу в жизни Мстиславу не приходилось видеть такого ровного лезвия. Но едва он решил потрогать его пальцем, как его остановил резкий крик девушки.
— Эй, ты что, хочешь отрезать себе руку? — осведомилась она. — Этот меч не нуждается в правке и заточке, и его лучше вообще не вынимать без необходимости, иначе ты рискуешь обрезать себе все выступающие части тела.
— Ты меня принимаешь за полного дурака? — хмуро отозвался витязь. — Я не настолько неуклюж, как тебе хочется думать!
