Из-за влажности Руби сильно потел. Уже скучая по холоду Нью-Йорка, он вытер лоб бумажной салфеткой, оторванной от рулона, который лежал на сиденье рядом с ним. Руби снова вспомнил, почему так и не переехал в Южную Флориду — его крупное тело не переносило такой влажности даже в январе. Летом будет просто невозможно.
Руби закрепил портативную видеокамеру на приборной доске, и время от времени посматривал на маленький экран, установленный на полу возле пассажирского сиденья. Снимал он уже минут пятнадцать — Роберт Уингейт в низко надвинутой бейсболке, темных очках и ветровке с поднятым воротником сидел в одиночестве у стола для пикников в двадцати ярдах от тентов. На столе лежал черный портфель. Уингейт смотрел на бирюзовые воды Атлантики.
Руби следил за ним с самого утра, когда кандидат сел в «порш 911 турбо», выехал из своего имения на Стар-Айленд и направился на юг по шоссе Макартура, Бискайскому бульвару и платной Рикенбейкерской трассе на остров Ки-Бискейн. Двадцать три года Руби проработал в Интерполе и еще десять лет управлял собственной охранной фирмой, так что стал мастером тайных операций. Хотя для его грузного тела требовалась большая машина, он всегда арендовал белые автомобили. Вообще-то белый цвет ему не нравился, даже раздражал, но для расследований был самым незаметным. А «гранд маркиз» с затемненными стеклами он выбрал потому, что эти «седаны» запрудили Южную Флориду — любимый автомобиль пенсионеров.
Собираясь закурить «Кэмел», Руби заметил, как один из подростков выключил музыку, вскочил и направился к Уингейту. Второй мальчишка пошел за ним.
Панки, решил он. Из-под штанов на бедрах торчали полоски трусов, в вырезах рубашек болталось по три фунта позолоченных и крашенных под золото побрякушек и широченных цепей. Руби терпеть не мог вызывающей одежды и нахальных манер. У первого парня на голове была черная бандана, резко контрастирующая с бледной кожей и бороденкой. Юнецдаже приличную бо-роду не успел отрастить, подумал он. У второго были дреды, смуглая кожа, очень густые брови и толстые губы. Оба шли вразвалку.
«Глок» лежал на сиденье рядом с Руби. Уингейта еще не охраняли спецслужбы — он ведь не объявлял официально о своих притязаниях. Человек вроде Уингейта, один, за рулем спортивной тачки стоимостью сто двадцать тысяч долларов, просто напрашивается на неприятности.
Пацаны остановились перед Уингейтом, и Руби переложил оружие на колени, так, на всякий случай. Бог с ним, с ограблением или даже хулиганским нападением — из-за этого не стоит раскрываться. Но нельзя позволить, чтобы с Уингейтом случилось нечто более серьезное.
Руби поднес бинокль к глазам и включил направленный микрофон. Маленький наушник соединялся с проводом усилителя, который он протянул в окно и закрепил на антенне, где сидел крошечный микрофон.
— Что вам надо? — послышался голос Уингейта.
— А что у тебя есть? — спросил Бандана.
— Что, например?
— Например, пожертвование для Клуба пацанов, — сказал Дред, махая растопыренными пальцами. Туго заплетенные косички качнулись вперед и назад.
Уингейт протянул им портфель.
— А чек дадите? Чтобы я с налогов списал, естественно.
— Открывай. — Дред протянул чемодан Бандане. Руби услышал, как щелкнул замок.
— Что это за фигня? — воскликнул Бандана, швыряя портфель в Уингейта, в воздухе закружились листки белой бумаги размером с долларовые купюры.
— Ты, урод. — Дред сел на корточки и встряхнул чемодан, по земле рассыпались остатки нарезанной бумаги.
На лице Уингейта показалась язвительная улыбка.
— Скажите вашему боссу, что я не стану делать никаких
Дред встал и помахал пальцем перед лицом Уингейта.
— Ты, бля, пожалеешь об этом, козел. Он с тобой не в бирюльки играет.
— Точно, — ответил Уингейт. — Никаких игр. И передай ему, пусть катится ко всем чертям.
Он встал из-за стола, повернулся спиной к мальчишкам и пошел к парковке.
Руби потянулся к пистолету, наблюдая, недостанет ли оружие кто-то из подростков.
— Иди в жопу! — заорал Дред.
— Да, иди в жопу! — Бандана пнул чемодан.
Гас Руби изогнул бровь. Найдется не один человек, кто хотел бы посмотреть эту запись.
Руби остановил пленку — в кадре Роберт Уингейт замер на полпути к своему «поршу».
Коттен поднялась и отошла к окну квартиры Ванессы, выходящему на пляж.
— Его шантажируют, — произнесла она, стоя спиной к дяде. — Но чем?
Она смотрела, как стая пеликанов планирует над пляжем.
— Этот тип собирается баллотироваться на пост президента, а ему угрожают головорезы-любители. Дело пахнет скандалом.
Гас Руби откинулся на спинку дивана. Вспыхнул огонек в зажигалке «Зиппо», и он прикурил «Кэмел». Коттен отпила водки, зазвенел лед.
— Может, он решил, что отпугнет их, если не поддастся. — Она повернулась к Руби. — А что делали пацаны после ухода Уингейта?
— Один позвонил по мобильнику. — Он быстро перемотал пленку. — Вот.
Коттен вернулась на диван и стала смотреть. Бандана говорил по телефону:
