Хотя б вниманья, если уж не страха?
Цезарь :
Я в ужасе!
Красс :
Я потрясен!
Катон :
Читайте.
Силан :
Как носит этих извергов земля!
Цицерон :
Хотя невероятность их злодейств
Сомненья часто в вас, отцы, вселяла,
Я с той поры как Катилину выгнал
(Не страшно больше мне, что это слово
Кого-нибудь обидеть может, ибо
В ответе я за вещи пострашней
За то, что он живым ушел из Рима,
А те, кто должен был, как мне казалось,
С ним вместе удалиться, не ушли),
Все дни и ночи тратить стал на то,
Чтоб разгадать намеренья безумцев
И чтобы - раз вы мне не доверяли
Дать случай у возможность вам увидеть
Воочью доказательства измены
И этим вас заставить защищаться.
Так и случилось. Вот печати их,
Вот почерк. Все они под стражу взяты.
Хвала богам бессмертным! Эй, ввести
Аллоброгов с Вольтурцием сюда.
(Возвращаются преторы, вводя Вольтурция и аллоброгских послов.)
Вот те, кому они вручили письма.
Вольтурций :
Отцы, клянусь, я ничего не знаю.
Я ехал в Галлию... Я сожалею...
Цицерон :
Вольтурций, не дрожи. Во всем сознайся,
И - слово консула даю - ты будешь
Прощен сенатом.
Вольтурций :
Да, я знаю все,
Но в заговор был втянут лишь недавно.
Цезарь :
Не бойся ничего и говори.
Ведь консул и сенат тебе сказали,
Что будешь ты помилован.
Вольтурций (запинаясь от страха) :
Я послан
Был с письмами Лентулом к Катилине,
И на словах мне передать велели,
Чтоб он ничьей - будь то рабы иль слуги
Подмогой не гнушался, чтоб войска
Вел поскорей на Рим, где все готово,
И все пути из города закрыл
Тем, кто спасаться будет от пожара.
Все это и аллоброги слыхали.
Первый посол :
Отцы, он не солгал. Нам дали письма
И поклялись, что вольность нам вернут,
Коль мы снабдим мятежников конями.
(Стража вносит оружие.)
Цицерон :
Вот вам, отцы, другое подтвержденье
Оружие Цетега.
Красс :
Неужели
Все это он один хранил?
Цицерон :
Здесь нет
И сотой доли найденного нами.
Ввести злодея. Осмотрев оружье,
Теперь на оружейника посмотрим.
(Стража вводит Цетега.)
Ну, милый мой храбрец, с какою целью
Всем этим ты запасся?
Цетег :
Если б ты
В дни Суллы задал мне вопрос подобный,
Я бы ответил: чтобы резать глотки.
Сейчас скажу не так: чтоб развлекаться.
Приятно мне взглянуть на добрый меч,
Рукой клинок отточенный потрогать,
Шлем или панцирь на чурбан надеть
И проломить их сталь одним ударом.
Цицерон :
Узнал ты эти письма? Вот на чем
Ты голову сломил. Чей это почерк?
(Цетег выхватывает письма у Цицерона и рвет их.)
Схватить его и письма отобрать!
Изменник разум потерял от страха.
Цетег :
Не помню я ни как, ни что писал.
Дурак Лентул продиктовал мне что-то,
Под чем я, как дурак, поставил подпись.
Цицерон :
Пускай войдут Статилий и Лентул
И опознают почерк.
(Стража вводит Статилия и Публия Лентула.)
Дать им письма.
Статилий :
Я сознаюсь во всем.
Цицерон :
Скажи нам, Публий,
Чья на письме печать стоит?
Лентул :
Моя.
Цицерон :
А кто изображен на ней?
Лентул :
Мой дед.
Цицерон :
Он был достойным, честным человеком,
Любил сограждан и служил отчизне.
Зачем же внука он, немой свидетель,
Не отвратил от мыслей, гнусных, как...
Лентул :
Как что, речистый Цицерон?
Цицерон :
Как ты,
Затем что в мире нет гнуснее твари.
Взгляни сюда.
(Указывает на аллоброгских послов.)
Ужели эти лица
Твоей вины, наглец, не подтверждают?
Лентул :
Кто эти люди? Я не знаю их.
Первый посол :
Нет, Публий, знаешь. Мы с тобой встречались
У Брута в доме.
Вольтурций :
Под вечер вчера.
Лентул :
Вот новости! Да кто вас звал туда?
Первый посол :
Ты сам. Нам дали при свиданье письма
Статилий, ты, Цетег, Габиний Цимбр
И прочие за вычетом Лонгина,
Который отказался написать,
Затем что собирался вслед за нами
В страну аллоброгов явиться лично
И получить обещанных коней.
Цицерон :
Он, как мне доложили, к Катилине
Успел бежать.
Лентул :
Предатели! Шпионы!
Первый посол :
Мы слышали о том, что власть над Римом,
Согласно предсказанию Сивиллы,
Ты, третий из Корнелиев, захватишь
Теперь, когда пошел двадцатый год
С тех пор, как загорелся Капитолий.
Потом ты стал расхваливать Цетега
И хвастаться решительностью вашей.
Цетег :
Вот каковы, Лентул, наш вождь верховный,
Послы, которых ты превозносил!
Катон :
Цетег, умолкни! Ты не в меру дерзок.
Первый посол :
Габинием при нас упоминались
Автроний, Сервий Сулла, Варгунтей
И многие другие.
Вольтурций :
К Катилине
Ты дал мне и письмо, и порученье,
Которое сенату слово в слово
Я изложил, надеясь на пощаду.
Я не своею волей к вам примкнул.
Меня заставил Цимбр.
Цицерон :
Молчи, Вольтурций!
Лентул, что ты на это все ответишь?
Сознаешься иль нет? Что ж ты умолк?
Или улики так неоспоримы,
Что, несмотря на все твое бесстыдство,
Дар речи ты от страха потерял?
Убрать его. - Остался лишь Габиний,
Всех преступлений мастер.
(Стража вводит Габиния Цимбра.)
Покажите
Ему письмо. Ты знаешь эту руку?
Габиний :
Не знаю.
Цицерон :
Нет?
Габиний :
И не желаю знать.
Катон :
Тебе письмо бы надо в глотку вбить!
Будь консул я, ты б у меня, бесстыдник,
Сожрал бы то, что изблевать посмел.
Габиний :
А где ж законность?
Катон :
Что? Взывать к закону
Дерзаешь ты, поправший все законы
Природы, Рима, совести и веры?
Габиний :
Да, я дерзаю.
Катон :
Нет, преступный Цимбр,
К благим установлениям злодею
Взывать не подобает.
Габиний :
А Катону
Не подобает нарушать закон.
Красс :
Убрать его. Хоть он и не сознался,
