Я не язык, а косы вам.
Фульвия :
Юнона,
Над Галлой сжалься!
Галла :
Надо мной? Зачем?
Фульвия :
Бедняжка, что ты сделала с собою?
Галла :
Я? Ничего.
Фульвия:
Когда и как успела
Ты заразиться страстью к остроумью?
Галла :
Какая вы насмешница! А нынче
Мне госпожа Семпрония приснилась.
Фульвия :
Ага, теперь понятно, от кого
Твоя болезнь. Так что же ты видала?
Галла :
Она произносила речь, какой...
Фульвия :
Ты в жизни не слыхала?
Галла :
Да.
Фульвия :
О чем же?
Галла :
Насчет республики, ее долгов
И займов для скорейшей их уплаты.
Вот государственная голова!
Фульвия :
Вот странно! Неужель тебе приснилось,
Что у нее есть голова?
Галла :
А как же?
Она владеет сразу и латынью,
И греческим.
Фульвия :
Мне это неизвестно.
Я, к сожаленью, редко вижу сны.
Галла :
Ах, госпожа все шутит?
Фульвия :
Я? Нисколько.
Но продолжай. Итак, ты полагаешь,
Что у нее есть ум?
Галла :
Притом мужской.
Фульвия :
А может быть, мужиковатый, Галла?
Скажи, она ведь и стихи слагает,
И на язык остра?
Галла :
Да, госпожа.
Фульвия :
Она умеет петь? На инструментах
Играть различных?
Галла :
Говорят, на всех.
Фульвия :
Она танцует?
Галла :
Да, и много лучше,
Чем - как сострил один сенатор лысый
Пристало честным женщинам плясать.
Фульвия :
Фи, вздор! Достоинства разумных женщин
Не умалят слова плешивых дурней.
Галла :
Беда в одном: она щедра чрезмерно.
Фульвия :
В вопросах денег иль в вопросах чести?
Галла :
В тех и в других.
Фульвия :
Однако ты ей льстишь.
Галла :
Для лет ее, конечно, это лестно.
Фульвия :
Для лет ее? Каких?
Галла :
Весьма преклонных.
Фульвия :
Хотела б я, чтоб это было правдой.
Галла :
А я и так не лгу. Она когда-то
Была красива, да еще и ныне
Одета лучше всех прелестниц Рима
(За исключеньем вас) и под румяна
Морщины ловко прячет.
Фульвия :
Потому
И говорят, что у нее личина,
А не лицо.
Галла :
Ну, это клевета.
Она его лишь на ночь покрывает,
Как маской, слоем теста с молоком.
Но раз она, желаний не утратив,
Давно уж перестала быть желанной,
Скупиться ей нельзя.
Фульвия :
Всезнайка Галла!
А что ты скажешь мне про щеголиху
Супругу Катилины Орестиллу?
Галла :
Конечно, у нее нарядов много,
Но, несмотря на все богатство их,
Ей не дано искусство одеваться.
О, если б драгоценности ее
Хоть на минутку вы заполучили,
Все б увидали, что ее одежды
Гораздо больше стоят, чем она;
Тогда как, будь они на вас, за вами
Весь Рим гонялся б неотступно, ибо
Вы так себя умеете украсить,
Что, даже вашего лица не видя,
В вас за один наряд влюбиться можно.
Фульвия :
Я полагаю, также и за тело?
Не правда ль, Галла?
(Слуга возвращается.)
Что еще случилось?
Чем ты взволнован?
Слуга :
У ворот носилки
Семпронии. Ей госпожу угодно...
Галла :
Клянусь Кастором[41], сон был вещим!
Слуга :
...видеть.
Галла :
Клянусь Венерой, госпожа должна
Ее принять...
Слуга уходит.
Фульвия :
Глупышка, успокойся!
Ты что, ума решилась?
Галла :
...и послушать,
Что нам она расскажет о сенате
И разных государственных делах.
(Входит Семпрония.)
Семпрония :
Как поживаешь, Фульвия?
Фульвия :
Прекрасно.
Куда ты собралась в такую рань?
Семпрония :
Меня позвала в гости Орестилла.
Не хочешь ли и ты пойти со мной?
Фульвия :
Поверь, я не могу. Мне нужно срочно
Отправить кой-какие письма.
Семпрония :
Жаль.
Ах, как я утомилась! До рассвета
Писала я и рассылала письма
По трибам[42] и центуриям[43] с призывом
Отдать все голоса за Катилину.
Хотим мы сделать консулом его
И сделаем, надеюсь. Красс[44] и Цезарь
Помогут нам.
Фульвия :
А сам-то он согласен?
Семпрония :
Он - первый кандидат.
Фульвия :
А кто другие?
Эй, Галла, где ж вино и порошок,
Которым чистят зубы?
Семпрония :
Дивный жемчуг!
Фульвия :
Да, недурен.
Семпрония :
А как блестит! - Всего
Шесть кандидатов кроме Катилины:
Квинт Корнифиций, Публий Гальба, Кай
Антоний, Кай Лициний, Луций Кассий
Лонгин и пустомеля Цицерон.
Пройдут же Катилина и Антоний:
Лонгин, Лициний, Корнифиций, Гальба
Свои кандидатуры снимут сами,
А Цицерон не будет избран.
Фульвия :
Вот как!
А почему?
Семпрония :
Он неугоден знати.
Галла (в сторону) :
Как сведуща она в делах правленья!
Семпрония :
Он выскочка и в Риме лишь случайный
Жилец[45], по выраженью Катилины.
Патриции не стерпят никогда,
Чтоб консулом, позоря это званье,
Стал человек без племени и рода,
Герба и предков, дома и земли.
Фульвия :
Зато он добродетелен.
Семпрония :
Вот наглость!
Низкорожденный должен и душою
Быть низок. Как посмел простолюдин
Затмить ученостью и красноречьем
И прочими достоинствами тех,
Кто благороден!
Фульвия :
Но лишь добродетель
Дала их предкам благородство встарь. :
Семпрония :
Согласна. Но в ту пору Рим был беден,
Цари и консулы пахали землю,
А нам сегодня незачем трудиться.
У нас есть все: удобства и богатство
И знатность - добродетели замена.
Поэтому должны мы нашу власть
Оберегать, а не делиться ею
С безродными людьми. Зачем же нам
Ласкать пронырливого краснобая,
Вчерашнее ничтожество, за то,
Что он в Афинах мудрости набрался[46],
И возвышать его себе на гибель?
Нет, Фульвия, найдутся и другие,
Кто говорит по-гречески. А он,
Как все мы - Цезарь, Красс и я - решили,
С дороги будет убран.
Галла :
Что за ум!
Фульвия :
Семпрония, гордись: мою служанку
Пленила ты.
Семпрония :
Как поживаешь, Галла?
Галла :
С соизволенья высокоученой
Семпронии, прекрасно.
Семпрония :
А хорош ли
