Горислава оцепенела от страха. Она не понимала, что произошло, но знала точно: это было нечто, что нужно скрывать ото всех, как одна из ее песен. Она подняла глаза на изумленное лицо кузнеца, попыталась что-то сказать, не смогла, повернулась и бросилась бежать со всех ног, забыв про варежку, оставшуюся у него, сгорая от стыда и заливаясь слезами. У родной калитки она вдруг осознала, что вопросов не избежать, а она не могла сейчас на них отвечать, это было бы просто невыносимо. Она повернулась и стремглав понеслась дальше по дороге. И хотя сердце ее готово было выскочить из груди, она не останавливалась и не сбавила шагу ни на секунду, пока не добежала до домика на окраине леса. Окна горели ярко, радушно приглашая войти. Горислава влетела в избу, захлопнула дверь и в изнеможении опустилась на пол, все еще держась за дверную ручку и горько рыдая.
— Бабушка Всемила, — закричала она, — бабушка!
Травница, сидевшая за столом и перебиравшая семена, вскочила и всплеснула руками.
— Горюшка, — ахнула она. — Что с тобой, деточка? — она бросилась к заливавшейся слезами девушке. — Ну-ка вставай, не сиди на полу, вставай, моя хорошая, — Всемила подняла девушку и усадила ее на лавку возле печи. — Все хорошо будет, вот сейчас…
Травница быстро метнулась к шкафчику, достала оттуда пузырек, встряхнула его и открыла. По избе распространился цветочный запах. Всемила плеснула в кружку горячей воды, добавила несколько капель и поднесла питье Гориславе.
— Выпей, внученька, и расскажи, что стряслось.
Горислава трясущимися руками схватила кружку, выпила все до капли и почувствовала, что успокаивается.
— Это Остромир… — произнесла она срывающимся голосом, — он мне в любви признался. И было так здорово, хорошо, так тепло! А потом, когда он поцеловал меня, стало совсем жарко. А он отшатнулся и его губа! И рука! Бабушка, я его обожгла! Я не знаю, как, не знаю, но это я сделала! Он, наверное, больше не придет… Но я не хотела причинять ему вред! — она закрыла лицо руками, — ох, что мне делать!
— Ну тише, тише, детка моя, — Всемила поглаживала девушку по голове, хмуря брови. — Ты ни в чем не виновата, не бойся, милая. Мы с этой бедой разберемся. Расскажи-ка мне, а ты сама не обожглась? Покажи мне ладони.
Горислава протянула ей руки, на которых не было и следов покраснений.
— Мне было хорошо вообще-то, даже очень, — она стыдливо спрятала глаза.
Всемила ласково улыбнулась и обратила все внимание на руки девушки.
— Ну не огорчайся, ласточка моя, — наконец сказала она. — Ничего страшного в том, что случилось, нет. Помнишь, мы на днях говорили про силы, на стихиях основанные. Вот и твоя стихия пробудилась — огненная. Часто для того, чтобы у мага стихия проснулась, ему потрясение требуется, вот с тобой такое и случилось. Ты не бойся, главное — научиться ею управлять и контролировать ее. Ты никому вреда не несешь, вот видишь: я тебя держу за руку, и ничего не происходит. А обожгла ты парня, потому что чувства всколыхнулись. Вот что, Горюшка, завтра в городе я с друзьями-приятелями поговорю, как лучше тренироваться тебе, чтобы силу под контролем держать. А потом ко мне придешь, и буду тебя учить. Вот то, что Остромир все понял… — она закусила губу. — Кузнец у нас парень честный и справедливый, а главное — не болтливый. Я с ним поговорю. Коли любит тебя, примет такой, какая ты есть.
Глаза Гориславы засияли:
— О! Спасибо, бабушка! Спасибо большое! Дай Мокошь, чтобы принял! — она посерьезнела. — Значит, огонь мне ближе… А я думала, когда этот жар чувствовала, что это любовь истинная так проявляется, что он то же, что и я, чувствует.
— А кто сказал, что это не так, — усмехнулась травница. — Раз уж на чувствах все у тебя завязано, может, это Остромирова любовь путь твоей силе открыла?
— Наверное, — зарделась девушка. — Хоть бы я своим огнем внутренним научилась управлять поскорее. Авось тогда и дар Сирин мне покорится!
— Научишься, — успокоила ее Всемила. — Ты, главное, не торопись: в этом деле основательность нужна и последовательность. До завтра вряд ли что случится, но вот несколько простых упражнений, которыми все ученики академий пользовались. Во-первых, коли почувствуешь, что сила рвется, остановись и глубоко подыши, подумай о чем-нибудь спокойном, попробуй чувства успокоить, тогда и сила бурлить перестанет. А перед сном, как ложиться будешь, считай, медленно, спокойно и думая об огне своем внутреннем. Ты о нем думаешь — и ближе к нему становишься, так постепенно и подружитесь.
Она улыбнулась.
— Ну вставай теперь, Горюшка, давай-ка я тебя чаем напою, пока еще светло.
— Спасибо, бабушка! Непременно так и поступлю! — Горислава схватила руки пожилой женщины и прижалась к ним лбом. — Вы мне так помогаете! — она, успокоившись, отерла лицо от последних следов слез. — А как вы думаете, папе стоит это рассказывать?
Всемила подумала немного.
