Остромир поглядывал на нее и не спешил начинать разговор. Храбрый парень перед девушкой откровенно смущался и даже не сразу поверил, что она сейчас идет рядом с ним. Уже долгое время молодой кузнец поглядывал в сторону учительской красавицы-дочки. Хоть они и росли в одной деревне, но близко не общались, а потому Остромир долго набирался духу, чтобы пригласить Гориславу на прогулку и, возможно, заговорить о том, о чем он так давно мечтал.
— Ты сегодня очень красивая, — наконец начал он и тут же смутился. — То есть не только сегодня, ты всегда красивая, просто сегодня особенно.
Горислава хихикнула, посмотрела на него лукаво и сказала мелодичным голосом:
— Спасибо, Остромир, на добром слове. А когда успели крепость построить?
— Да вчера ребята отстраивали, — с благодарностью ухватился за тему кузнец. — Сперва малышня катала снег, потом уже и мы с ребятами подошли, решили помочь, а то они бы так до весны один ком и катали. Ну и построили, уже затемно закончили, утром все, кто через площадь шел, видели и хвалили: говорят, неплохо получилось. Посмеялись, мол, достопримечательность теперь у нас зимняя есть.
Горислава одобрительно кивнула:
— Вы молодцы. Надо же, не сидели сложа руки, а ведь метель такая была! А я чит… — она осеклась и встряхнула головой, — я Малюте, брату моему, весь вечер сказки сказывала.
Остромир то ли не заметил ее оговорки, то ли предпочел сделать вид, что не замечает.
— Сказки — это хорошо, — с одобрением сказал он. — Нам еще твой отец в школе говаривал, что сказки не только развлекают, но и хорошим делам учат. Жаль, у меня братьев нет, и даже рассказать некому, — он бросил на нее осторожный взгляд и несмело улыбнулся. — А вот и пришли! — воскликнул Остромир.
Они как раз вышли на деревенскую площадь. Зимой она чаще пустовала, только лавочник отпирал свою лавку и скучал там. Летом же в погожие дни нередко заезжали купцы из города, предлагая деревенским жителям свои товары. Правда, в последние годы купцов становилось все меньше.
Сейчас, не смотря на морозец, на площади собралось много народу. В основном детвора и гуляющая молодежь. Все пришли полюбоваться на крепость, которая возвышалась ровно по центру площади и была добротно сложена из прочных комьев снега.
— Ух ты! — глаза Гориславы восторженно загорелись, — вот это красота! Я и не думала, что она такая большая! Ну надо же! А что там внутри? Ничего? Или тоже комнатки есть?
— Нет, — рассмеялся Остромир. — Внутри мы ничего не строили. Только стены повыше, и даже пару башенок умудрились слепить. Мы как-то и не подумали, что внутри можно что-то сделать, — он смущенно развел руками. — Хочешь посмотреть поближе?
— Ну конечно, идем, идем скорее! — Горислава едва не прыгала на месте от нетерпения.
Остромир, счастливо улыбаясь, повел девушку к крепости. Они там были не одни: некоторые пролезли внутрь постройки, восторгаясь ее прочностью, некоторые гуляли вокруг. Детвора неподалеку затеяла игру в снежки, однако близко к крепости не подходила, поскольку парни, приведшие прогуляться девушек, уж слишком грозно смотрели на веселящихся ребят.
— Вот эту часть мы с Зоряном отстраивали, — Остромир положил руку в рукавице на снежную стену. — Но один бы я не справился, хорошо, что все ребята согласились. Если бы не работали
вместе, ничего бы у нас не вышло. Жаль, что ты с подругой вчера не была здесь. Очень весело было.
— Что ж ты не позвал? — лукаво улыбаясь спросила Горислава.
— А ты бы согласилась? — так же лукаво, как и она, улыбнулся кузнец и чуть наклонил голову набок, глядя на девушку.
Та, смутившись, опустила глаза вниз и ответила со смешком:
— Ну сегодня же согласилась.
— Я надеялся, что ты согласишься, — ответил Остромир. — Но вдруг бы нет… Честно признаюсь, Горислава, опасался я. Вдруг бы ты не пошла со мной. Вдруг кто-то есть у тебя на сердце. А теперь… — он вдруг улыбнулся.
Горислава закусила губу, ощущая, как всю ее охватывает неудержимая радость:
— Ну и что с того, если бы отказала? Разве случился бы конец света? — пожала она плечами с нарочито-равнодушным видом, — позвал бы еще кого-нибудь. Вот… Сияну, например. Разве она хуже меня? Или Злату. Она, наверное, и покрасивее будет!
— Все хуже тебя, Горенька, — не выдержав, восхищенно выдохнул кузнец. — И никого нет красивее. Что мне Злата или Сияна? Да кто бы то ни было! Только о тебе думаю, только ради тебя мое сердце бьется. Если бы отказала ты мне, то не для всех, но для меня бы точно конец света случился. — Он, помедлив, протянул руку, коснувшись ее ладони.
Горислава задохнулась от счастья, но руки не отняла. Ей казалось, будто сердце ухнуло куда-то в живот и забилось там, точно птица — быстро-быстро.
— Ты смеешься надо мной! — сказала Горислава, опустив длинные ресницы и глядя сквозь них на кузнеца, прекрасно зная, как она хороша сейчас с разрумянившимися от мороза щеками, — ты, верно, всем девушкам такое говоришь. Обманываешь меня, а сам будешь потешаться с друзьями, что меня, бедняжку, завоевал.
