Яролика радостно заулыбалась и взглянула на Всемилу. Для нее самой новость о том, что нужно покидать родные края, не стала такой шокирующей, как для Гориславы. Яролика была из семьи потомственных травниц, и про их семью знали все. Знали, что у каждой девочки в роду этот дар проявляется. Раньше этим гордились. Смутно, еще детским сознанием, Яролика помнила, как бабушка Всемила рассказывала ей, еще совсем крошке, то ли сказки, то ли легенды, в которых травницы и знахарки из их семьи поколениями жили здесь и помогали людям. Поэтому теперь, когда быть магом стало опасно, Яролика сама была готова бежать куда глаза глядят в любую минуту, лишь бы спрятаться туда, где не будет внутренности скручивать от страха.
Всемила приподнялась из-за стола.
— Горюшка, постой, не лети, — начала она. — Мне самой лучше… — внезапно она осеклась. Ее глаза расширились, она с удивительной для ее возраста прытью метнулась к двери, перехватывая Гориславу. Однако все же на долю секунды травница запоздала, и дверь распахнулась. Со стороны деревни шла группа мужчин, незнакомых всем трем. Яролика, выскочившая на крыльцо следом за бабушкой и подругой, застыла. От приближавшихся незнакомцев веяло угрозой. Один из них, заметив их на крыльце, вытянул вперед руку и что-то сказал своим спутникам.
— Живо в дом! — с невесть откуда взявшейся силой травница втолкнула девушек в избушку, опустила на дверь засов, приложила к нему руку и что-то забормотала.
— Кто это? — едва живая от страха выдохнула Горислава. — И что им нужно?
Всемила не обратила на нее внимания и продолжала бормотать. Наконец она оторвала руку от двери и перевела взгляд на девушек. Бледные и перепуганные, они стояли, прижавшись друг к другу, и едва дышали.
— Не бойтесь, — хриплым, словно не своим, голосом сказала травница. — Это их задержит. А теперь… — ее взгляд метнулся в сторону, пробежался по стенам избы, ища выход, и наконец остановился на полках с пузырьками и склянками разных форм и размеров.
— Да…. — прошептала Всемила, — да, так и будет. Яролика, Горислава, живо слушайте меня! — ее голос вновь окреп. — Времени мало, берите свои вещи. Яролика, — она метнулась к сундуку и, пошарив в нем, достала толстую рукописную книгу, — возьми, твое наследство. Читайте обе внимательно и учитесь. Теперь полезайте… — травница с трудом приподняла крышку погреба.
— Бабушка, — из глаз Яролики потекли слезы, — а как же…
С улицы раздались гневные крики, что-то пронеслось по воздуху и ухнуло над крышей, отчего все покачнулись.
— Быстро в погреб, — рявкнула Всемила.
— Перун и Мокошь, помогите! — содрогнулась Горислава и полезла вниз по лесенке. За ней, рыдая, спустилась подруга.
— Ступайте в тот угол, — указала Всемила, — откиньте мешки, там лаз, ползите как можно дальше, насколько сможете, и схоронитесь там! Если вдруг что не так пойдет, ползите еще дальше, до самого конца — путь приведет к обрыву. И ни в коем случае, что бы вы ни услышали, не смейте вылезать! Ясно? Как все стихнет, обождите немного, потом выходите и бегите отсюда! Прочь из Острога! — не дожидаясь ответа, она со стуком захлопнула тяжелую крышку, и девушки остались в темноте. Они прижались друг к другу, а все вокруг бушевало.
— Идем, идем, — всхлипывая забормотала Яролика, едва ли не на четвереньках переползая в указанный угол. Сверху снова тяжело громыхнуло, избушка затряслась, однако устояла. Царапая руки, девушки откинули мешки и забились в указанный лаз.
— Отвори по-хорошему, ведьма! — раздался крик.
— Я вам сейчас по-плохому отворю! — голос Всемилы зычно раскатился по всей поляне, где стояла избушка, мелькнула вспышка, отблески которой полыхнули перед подругами сквозь щели в полу, раздались крики и проклятья.
— Бабушка, — рыдала Яролика, цепляясь за подругу. Горислава оцепенела от ужаса и только прижимала к себе голову подруги, будто стараясь уберечь ее от всего, что происходило над ними. В щели были видны вспышки — голубо-лиловые, обжигающие глаз. Грохот стоял такой, что Горислава, не услышала своих слов, когда повернулась к подруге и сказала ей:
— Ярочка, это, наверное, Перун спустился, чтобы помочь нам! Он нам поможет! Боги спасут нас!
— А бабушка, — машинально шептала Яролика, заливаясь слезами, — бабушка… За ней пришли, за нами пришли, она нас защищает…
Внезапно шум стих, девушки замолчали, сильней прижавшись друг к другу. Послышались мужские голоса.
— Осторожно, ведьмы изворотливы. Прикрывайте друг друга.
Яролика полными ужаса глазами смотрела на подругу. Горислава, зажав рот рукой время от времени мотая головой и не отрывала взгляда от потолка подвала, словно стараясь сквозь доски рассмотреть, что происходит наверху.
— Да все вроде… — внезапно мужской голос оборвался и перешел в дикий визг, словно его издавало животное, а не человек.
— Убейте ее! — заорал кто-то из нападавших.
— Думали моей магии хлебнуть, выродки церковные, — раздался яростный голос Всемилы. — Ну так подавитесь ею!
