Я узнаю его психический абрис. Ты не бойся, — сказал он Нику, — я тебя не выдам, если только ты расскажешь, как тебе удалось пробраться в ряды службы безопасности.
— Это тоже вышло по ошибке, — сказал Ник, подергивая Хельгу за цепочку, чтобы заставить ее двигаться дальше. Но коза заинтересовалась бумагами, лежащими на столе, и не трогалась с места. — Уберите бумаги так, чтобы она не достала, — сказал Ник. — Она жрет все, до чего дотянется.
— Что, и книги тоже? — спросил мальчишка, сидевший с краю.
— Тогда скорми ей «Панмагикон» Фусека, — посоветовал мальчишка, который сидел рядом с ним. — Я им сыт по горло. Пусть теперь его коза грызет!
Он перегнулся через стол и помахал перед носом у козы большой книгой в кожаном переплете. Но тут дверь в конце комнаты распахнулась, и в библиотеку стремительно вошел крупный, толстый человек с бородой. Он тоже был в замшевом костюме, но его костюм потемнел и залоснился от старости и явно был ему тесен в животе. Поверх костюма мужчина носил развевающуюся черную мантию. С первого взгляда было ясно, что это учитель. Судя по самодовольной морде прыщавого, это он каким-то образом вызвал этого человека.
— Что здесь происходит? — осведомился учитель зычным, раскатистым голосом.
Ник бросил на меня отчаянный взгляд. Я ответила ему не менее отчаянным взглядом. Тоби с Грундо, похоже, были ошеломлены. Мы все молча стояли столбом.
Но тут Иззи, спасибо им, оценили ситуацию и взялись за дело.
— Ах! — вскричала Изадора. — Я просто обожаю тугие, толстые животики!
— Но только без бороды! — прочирикала Ильзабиль. — Пусть он сбреет эту бороду!
Близняшки в мгновение ока очутились рядом с учителем и обвили его руками. Ильзабиль протянула руку, чтобы погладить его бороду, и воскликнула:
— Ой, фу! Она колется, милочка! Одновременно с этим Изадора прильнула щечкой к тугому, обтянутому замшей животу и пробормотала:
— Ох, какой толстенький!
Я чувствовала, как обе буквально окутывают учителя своими чарами.
Толстяк, который сам уже было собрался пустить в ход какое-то заклинание, был явно сбит с толку. Он отступил на шаг и растерянно заулыбался. Это дало нам, остальным, время на то, чтобы взять себя в руки и начать принуждать козу уйти отсюда. «Уходи! — думала я. — Уходи немедленно!»
— Давай, Хельга! — сказал Ник. — Романов! Услышав это имя, Хельга подняла голову, взбрыкнула и поскакала назад, туда, откуда пришла, потащив за собой Ника. Я ухватилась за Ника, Грундо с Тоби схватили за руки близняшек, и Грундо больно вцепился рукой мне в волосы. Мы толпой устремились в темный тоннель. И в следующий миг вынырнули на вершине того мира. А Хельга уже перепрыгивала на следующий остров.
— Спасибо, Иззи! — выдохнул Ник, балансируя на острове.
Во второй раз эта пустота почему-то показалась еще хуже. Думаю, это оттого, что я знала, во что ввязываюсь. Яркие островки казались такими крохотными, и они так тряслись и шатались… Я пыталась не обращать на это внимания и не сводить глаз с белого козьего зада, который уверенно перемахивал пропасть за пропастью. Козы сзади выглядят так странно: как будто у них над хвостом вешалка. Однако каждый раз, как Хельгины копыта зависали над пустотой, у меня голова шла кругом. Я попыталась вместо этого смотреть на смутные пейзажи внутри островов, но так стало еще хуже. Чем пристальнее я вглядывалась, тем сильнее, казалось, пейзаж втягивал меня в себя. Я обнаружила, что мои колени уходят в стеклянистую поверхность и рука, на которую я опираюсь, проваливается вниз, к зелено-коричневым континентам.
— Ужас какой! — воскликнула я.
Бежавший впереди Ник, которому приходилось обеими руками держаться за колышек и который перелетал с острова на остров, точно на водных лыжах, по идее, должен был бояться еще больше. Но он сказал:
— Да ладно, Родди! Зато какое уникальное приключение!
Грундо утвердительно хмыкнул, и Тоби тоже. Я просто ушам своим не поверила. Одна из Иззей сказала:
— Мы, наверное, первые из людей, кто это делает! Это что же получается: они все храбрее меня?! После этого я попыталась выпрямиться и смотреть вперед. Я даже не знаю, что было хуже: бежать по скользким, колеблющимся островкам или прыгать в пустоту и над пустотой, на следующий остров — хотя самым худшим был тот момент, когда я оступилась и едва не утянула за собой остальных. И это путешествие, казалось, тянулось вечно.
А потом вдруг все кончилось. Коза взмемекнула дурным голосом, взбрыкнула белым задом и нырнула вниз головой, как утка, в остров, ничем не отличающийся от остальных. Мы промчались следом за ней сквозь озаренный зеленым светом тоннель, через лес, где сидела огромная пятнистая кошка, проводившая нас презрительным взглядом, — и очутились на месте.
