Она остановилась, озираясь вокруг. Можно было подумать, что ее глаза – это оружие. Они как будто метали темное пламя. А в остальном она была точно такая же, какой я ее запомнил: она вроде как просто такой выросла, словно деревце или еще какое растение. Фигурка у нее была просто сказочная, даже в этих мешковатых старых штанах и старом сером свитере, стройненькая, но вся такая кругленькая; и пахло от нее чудесно – я почувствовал этот запах, даже сидя на полу. Сердце у меня забилось короткими неровными рывками, колени ослабли, и я почувствовал, как мое лицо залилось краской и тут же вновь побледнело.
И поскольку Родди просто выросла такой потрясающей девчонкой, она не придавала никакого значения тому, какое впечатление она производит. На самом деле, она даже не знала, что она потрясающая. Она сказала:
– Эта комната выглядит так, как будто тут взорвалась бомба! И всюду саламандры! Неужели вы не боитесь пожара?
Этого оказалось достаточно, чтобы сердце у ме ня начало биться нормально, если не считать того, что пульс ускорился от гнева. А странный цвет моего лица всегда можно было списать на то, что я лазил под диван за фигурками.
– Ты! – бросила она мне. – Изложи свою версию дедушкиного исчезновения!
Я встал. Иногда полезно быть высоким. Это помогает придать себе веса.
– А как насчет: «Привет, Ник, рада снова тебя увидеть»? – осведомился я. – Дора, заткнись!
– Да, тетя, замолчите, пожалуйста! – сказала Родди. – Разумеется, я тебя помню, но дело срочное.
– Гвин ап Нудд, – сказал я. – Я его знаю, потому что у нас на Земле он тоже есть. Просто въехал сюда, подхватил Максвелла Хайда к себе на лошадь и ускакал.
Тут Дора вдруг прекратила верещать и решила проявить вежливость. Она вскочила с дивана, не вытерев слез, и сказала:
– Ник, это моя племянница, Арианрод Хайд, и ее друг Эмброуз Темпл. Родди, милочка, Ник – это папин ученик, он приехал к нам с Востока.
Попытка не удалась.
– Я не с Востока! Я же вам говорил! – возмутился я.
А Родди выпалила:
– Он просил называть его Грундо! Я же вам говорила! – Потом развернулась ко мне и осведомилась: – Какие есть предположения насчет того, куда увезли дедушку?
«Ну, это же очевидно! – подумал я. – В страну мертвых». Но Родди была в таком настроении, что я предпочел этого не говорить.
– Я мог бы попробовать пустить в ход провидение, – предложил я. – Мне это неплохо дается.
– Сделай это! – приказала она и снова развернулась к бедняжке Доре. – Тетя, Грундо очень устал и голоден. Не могли бы вы дать ему поужинать? И еще, боюсь, нам придется у вас заночевать, разве что кортеж где-то совсем рядом. Вы не могли бы найти Грундо постель? Может быть, его можно будет уложить с Тоби?
Я взглянул на этого Грундо. Довольно странного вида мальчишка с крючковатым носом, все лицо в веснушках, чуть постарше Тоби. Особо усталым он не выглядел. Они с Тоби уже обнаружили, что у них на шее по саламандре, и теперь радостно хихикали.
Командовать Дорой всегда было бесполезно. Максвелл Хайд очень старался этого не делать, то есть если он хотел, чтобы она что-то выполнила. Она уставилась на Родди – и тут же вновь перешла в рыдательное состояние: рухнула на диван и принялась ломать руки.
– Я понятия не имею, что подать к картошке! – стенала она.
– О небо! – сказала Родди. – Но Грундо надо покормить хоть чем-нибудь!
Я понял, что сейчас она примется командовать Тоби, а у Тоби и так выдался тяжелый денек. Он еле держался на ногах.
– Пошли, – сказал я и повел их в столовую, где на столе все еще стояли картошка и сыр.
Я достал две тарелки и вилки и нашел маринованные огурцы.
Грундо посмотрел на стол и сказал странным, каким-то рычащим голосом:
– Я не уверен, что в меня полезет холодная картошка после того торта у миссис Кендейс.
– Ну, зато тут полно сыру! – примирительно сказала Родди, подвигая ему стул. – Садись поешь хотя бы немного.
Она с этим Грундо все время так носилась. Другие люди от нее только и слышали: «Грундо нужно то, Грундо нужно се, Грундо без этого не может!», а с самим Грундо Родди вела себя словно любящая старшая сестра или даже скорее чрезмерно заботливая матушка. Можно было подумать, что для нее Грундо – единственный человек в мире. Меня это злило. Мне хотелось сказать ей, чтобы она забыла про этого Грундо и жила своей собственной жизнью. Как бы то ни было, вид еды подействовал на меня как обычно. Я сел, взял себе огурчик и принялся ужинать по второму разу. Пришел Тоби, сел рядом со мной и тоже стал есть.
– Ты что делаешь? – осведомилась Родди.
– Ем, – ответил я.
– Ты же должен попытаться выяснить, куда унесли дедушку! – сказала она.
– Вот наберусь сил и выясню, – успокаивающе ответил я.
Родди была возмущена.
– Я тебя помочь попросила, а ты… ты… Обструкционист!
– А тебе, – ответил я, – пошло бы на пользу, если бы ты поменьше пыжилась и командовала.
Никогда еще не видел такого возмущения. Она просто слова не могла сказать – так рассердилась. Судя по взгляду, который бросил на меня Тоби, он готов был вот-вот заржать и, возможно, подавиться картошкой. Поэтому я сказал Родди:
– Ладно тебе, садись и поешь чего-нибудь сама.
