Было очень жарко. Мы с Грундо сели в тени замковых ворот и принялись уныло обсуждать, что делать дальше. Даже если мы, предположим, могли бы добраться до Ливерпуля, Саутгемптона или Ньюкасла, все равно мы не знаем, куда именно нам надо, и денег у нас почти нет.
– Надо добраться куда-нибудь, где люди наверняка знают, где находится король, – сказал Грундо.
– Это не так-то просто, – сказала я. – Король ведь все время меняет свои решения. И коды дальноговорителей тоже меняют каждый день. Те коды, что есть у нас, давно устарели. Так что мы не можем даже позвонить и спросить.
– Ну, твой другой дедушка нашел кортеж без труда, – сказал Грундо.
– Так он же магид! – возразила я. – Конечно, хорошо бы поехать к дедушке в Лондон, но это почти так же далеко, как и портовые города. С другой стороны, можно позвонить моей бабушке. Давай вернемся в замок и попросим разрешения позвонить от них.
Мы побрели обратно по извилистой дорожке и снова подергали блестящую медную ручку звонка. Мы позвонили несколько раз. Потом Грундо поднял тяжеленный железный дверной молоток и постучал. Никто не вышел. Стало очевидно, что никто не ответит.
– Ну, в общем, понятно, – мрачно рассуждал Грундо, пока мы брели обратно к воротам. – У такого гнусного человека, как сэр Джеймс, и слуги должны быть гнусные. Ничего не знают и знать не хотят, верно?
Ужасное было ощущение. Мы снова плюхнулись на траву в тени ворот, совершенно не представляя, что делать.
В конце концов Грундо грустно сказал:
– Жалко, что у меня нету родственников, к которым мы могли бы поехать. А у тебя никого нет поближе, чем в Лондоне?
– Не знаю, – сказала я. – Ну, в смысле, есть еще семейство Димбер, но я с ними никогда не виделась. Понимаешь, это родня со стороны папы, а дедушка с моей бабушкой в разводе. Может, они нас и видеть не захотят.
– А далеко они живут? – спросил Грундо.
– А Глостершир отсюда далеко? – спросила я.
Грундо подскочил как ужаленный.
– Ты безнадежна! – воскликнул он. Схватил свою сумку и вытащил оттуда атлас. – Глостершир – это же буквально в двух шагах! Может, мы вообще в нем находимся!
Он лихорадочно листал атлас.
– А где именно в Глостершире?
Теперь настала моя очередь нырять в сумку. Я достала свою записную книжку и нашла Хайдов. Но там бабушки не было – она отказалась менять фамилию и осталась Димбер. Я открыла книжку на букву Д – и обнаружила, что их адрес мне на самом деле хорошо известен. Мама заставляла меня писать им письма каждый Новый год и отправлять открытки на их дни рождения.
– Димбер-Хауз, Саттон-Димбер, – прочитала я. Там был даже номер дальноговорителя, хотя что сейчас с него толку-то?
Грундо медленно и вдумчиво водил пальцем по страницам своего атласа. В картах-то он разбирался прекрасно, а вот с надписями на них у него были проблемы.
– Вот он! – воскликнул он наконец. – И этот замок на той же странице. Слушай, Родди, дотуда всего сорок миль! Пешком дойти можно, если надо!
– Да ведь это же несколько дней идти придется! – возразила я. – Пешком – это очень медленно.
– Ну, тогда давай выйдем на шоссе и попросим кого-нибудь нас подвезти, – предложил Грундо.
Мы снова собрали свои сумки и тронулись в путь. Мне эта затея все еще казалась сомнительной.
– Должна тебя предупредить, – сказала я Грундо, когда мы вышли на раскаленную солнцем дорогу, – они могут оказаться очень странными. Если судить по моей тете Доре.
– Ну, отец-то у тебя нормальный! – сказал Грундо.
– Так это потому, что его дедушка воспитывал, – объяснила я. – Они не держат при себе мужчин дольше семи лет. Потому папе с дедушкой и пришлось от них уехать. Но дедушка как-то сказал, что он и сам бы дольше не выдержал. Понимаешь, семейство Димбер – потомственные ведьмы. И на самом деле это все, что я про них знаю.
Грундо вздохнул с завистью.
– Когда вырасту, – заявил он, – то непременно породнюсь как минимум с тремя странными семьями! Хочу иметь толпу сумасшедших родственников.
Мы брели между дышащих жаром изгородей, обсуждая, каким бы образом Грундо мог этого достичь. Помню, когда мы наконец вышли на большое шоссе, я говорила:
– Три странные жены – это значит три двоеженства либо три развода. Думаешь, ты такое выдержишь?
И тут я сказала:
– Погоди-ка!
