– Они могут быть где угодно. Нет, тебе лучше всего отправиться к своему дедушке в Лондон. Максвелл тебе отыщет все, что надо. Он это умеет. Джудит, когда будет время, позвони Максвеллу по дальноговорителю, ладно? А то, если с ним возьмусь разговаривать я, мы только примемся орать друг на друга, да и все.
Джудит улыбнулась мне.
– Разумеется. Но сперва…
– Да-да, сперва надо ей показать Регалии семейства Димбер. Это ее право, как женщины из нашей семьи.
И Хеппи, прямая и похожая на бочонок, устремилась на другой конец комнаты. Одна стена была обшита темным дубом. Я увидела, как она положила пухлую, чрезмерно окольцованную ручку на один из деревянных квадратов.
– Сейчас увидишь! – сказала она мне через плечо. И пустила в ход магию. Это не было похоже ни на что из той магии, которая хранилась у меня в голове. Это была благородная магия, очень древняя и очень часто используемая, и от нее у меня по спине побежали мурашки. И снова мурашки – когда в стене со скрипом распахнулись двустворчатые дверцы, которых раньше там не было. За дверью что-то ярко вспыхнуло. Сладко запахло старым деревом и свежими цветами.
Джудит обняла меня за плечи и мягко подтолкнула в сторону открывшегося пространства.
– Наши сосуды силы, – негромко сказала она. – Они полны красоты и могущества.
Я невольно ахнула. В деревянном чулане, на красном бархате, были расставлены кубки, чаши, блюда и кувшины, серебряные и золотые. Все они были весьма тонкой работы и удивительно изящной формы. Некоторые были покрыты узорами – я видела, что эти узоры что-то означают, но смысл их почему-то от меня ускользал. Некоторые были украшены сапфирами или жемчугами. Одним из самых красивых был большой хрустальный кубок на филигранном золотом основании, которое обхватывало кубок, точно венчик цветка. В центре же царственно красовалась почти плоская чаша с золотыми ручками, сплошь оплетенная мелкими извилистыми узорами. Вокруг стояли старые-престарые чарки, края которых были стерты от длительного использования. Я видела, что все это очень древнее и наполнено силой. И я чувствовала, что все это живое. Жизнь, переполнявшая эти вещи, как будто хлынула из шкафа нам навстречу и засверкала на всех изящных полированных поверхностях. И пока я пыталась решить, который из сосудов выглядит роскошнее – хрустальный кубок, плоская чаша или, быть может, маленькая странная вазочка, неравномерно усыпанная выпуклыми жемчужинами и сапфирами, – от этой их яркой живости над сосудами вспыхнули и заплясали два отблеска. Они были очень похожи на глаза.
– Не правда ли, они изумительны? – тепло спросила Хеппи.
От ее попугайского голоса глаза исчезли, но чувство теплоты и силы осталось. Эти вещи казались такими надежными и мощными, что я не сомневалась: они непременно помогут, когда я стану рассказывать про Сибиллу и мерлина.
– Это вместилища нашей силы! – восторженно сказала Джудит, неуклюже прижав руки к груди.
Сияющие сосуды отбрасывали золотой и серебряный отсвет на ее лицо, и она казалась в эти минуты очень красивой.
– И хочешь – верь, хочешь – не верь, но мы ими пользуемся каждый день, – добавила Хеппи.
– Да-да, каждый день, чтобы управлять тем, что в нашей власти, – сказала Джудит. – Вот сейчас мы занимаемся тем, что стараемся одолеть эту засуху. И еще, по всей видимости, сейчас в магии наблюдается некий перекос, который мы пытаемся выправить.
– И что, вы используете все это сразу? – спросила я.
– Нет, не все, конечно! – сказала Хеппи. – В зависимости от того, какой сейчас день и в какой фазе луна. И каждый раз, как мы используем их, мы даем им каплю крови. Вот почему мы не можем держать в доме мужчин. Чувствуешь, какие потаенные наши Регалии и насколько они женственные?
По правде говоря, ничего такого я не чувствовала. Сила, исходящая из шкафа, застеленного красным бархатом, не казалась мне ни особенно женственной, ни особенно мужественной. Однако я сочла за лучшее этого не говорить.
– Они… они совершенно чудесные! – сказала я. – Очень могущественные и красивые…
Но тут мои тревоги взяли надо мной верх, и я внезапно выпалила:
– Хеппи, Джудит! Как мне поднять землю?
– Владыки всеблагие!
Хеппи поспешно захлопнула обе дверцы шкафа, и щели между деревянными панелями тут же исчезли.
– О небо! Дитя мое, не говори таких вещей! Да еще при Регалиях! Даже и не думай о таком! Кто вообще вбил тебе это в голову?
– Тебе на самом деле не следует знать о таких вещах, – укоризненно сказала Джудит. – Поди сюда, сядь, милая, и расскажи нам, что тебя заставило заговорить об этом. Я вижу, что ты ужасно чем-то озабочена, но я практически уверена, что ты преувеличиваешь.
Я поняла, что они обе относятся ко мне как к чересчур впечатлительному ребенку. Я вздохнула. Но все-таки села в кресло с прямой спинкой, на которое указала мне Джудит, и попыталась рассказать. К тому времени тревога терзала меня так сильно, что на глаза сами собой наворачивались слезы, и я слышала, что голос у меня дрожит.
И действительно ничего не вышло. Выслушав меня, Хеппи добродушно рассмеялась.
