– Ну конечно! – ответило большое создание, теребя свои свисающие конечности. – Мы же не против того, чтобы трудиться. Нам просто хотелось бы, чтобы нас просили по-хорошему.
– Вежливо! – пробормотал кто-то на занавесках.
– Ну разумеется! – сказала я. – Так вот что вам следует сделать. Уходить совсем вам не надо: просто покиньте Регалии на денек-другой, пока семейство Димбер не поймет, что вы существуете. Я помогу. Я скажу им, что вы на самом деле разумные создания, которых они, сами того не зная, держали в рабстве. И когда они начнут разговаривать с вами, скажите семейству Димбер, что вы готовы продолжать работать на них, но только чтобы сперва они вас вежливо просили. Скажите им, что держать вас в рабстве несправедливо. Как вы думаете, это подойдет?
Это было именно то, чего от меня ждали «незримые дневные создания». Они мне так и сказали хором, нараспев, щебеча и чирикая. Они благодарили меня снова и снова. И я улеглась спать, улыбаясь не без самодовольства, потому что мне казалось, что я устроила все наилучшим образом. Исправила то, что натворил Грундо, помогла этим удивительным невидимым существам, показала Хеппи и Джудит, как заблуждались они все эти годы, и, возможно, даже заставила Иззей быть хоть с кем-то вежливыми.
Но вышло все совсем не так.
Очевидно, это был ритуал, совершающийся ранним утром. Меня разбудили вопли Хеппи. Она верещала как попугай, громко, не переставая. Я вскочила, как была, в ночной рубашке, и бросилась вниз, в чопорную гостиную. Следом за мной, зевая, сбежал Грундо. Он был в одних штанах.
Шкаф за деревянными панелями стоял нараспашку. Я с первого взгляда увидела, что стоящие внутри Регалии сделались безжизненными. Они были прекрасны, как и прежде, но им недоставало внутреннего сияния. Это были просто чаши, блюда, вазы, и ничего особенного в них не было, кроме разве что искусной работы. Это вполне могли быть обычные казенные драгоценности.
Хеппи стояла напротив шкафа, облаченная в черный атласный костюм. Она подпрыгивала на своих каблуках и верещала. Джудит ломала руки под прелестной кружевной шалью. Были там и Иззи – они сидели, забившись по разным углам, вид у них был перепуганный и почти что присмиревший. Близняшки были одеты в желтые платьица с оборочками, и в волосах у обеих были желтые банты, и я совершенно не могла разобрать, кто из них кто.
Но в основном я подумала: «О небо! Похоже, это был важный ритуал!»
– Смотрите! – возопила Хеппи, театральным жестом указав на шкаф. – Благодать исчезла! Кто-то похитил всю нашу силу!!!
– Да нет, Хеппи, никто ничего не похитил, честное слово! – заверила ее я.
И мельком огляделась вокруг. Большое существо сидело на распахнутой дверце шкафа, и вид у него был печальный и озабоченный. Его свисающие конечности почти касались лица Хеппи, но сразу я его не заметила, потому что при дневном свете разглядеть этих созданий действительно очень трудно. Остальные расселись кто где, между вазочками на каминной полке, на стоячих часах с маятником или на застекленных книжных шкафах.
– Они все здесь! – сказала я.
Но Хеппи продолжала верещать, поэтому мне пришлось повысить голос.
– Хеп-пи! – крикнула я громко и отчетливо. – ОНИ ВСЕ ЗДЕСЬ! Все существа, обитающие в Регалиях, СИДЯТ ЗДЕСЬ, В ЭТОЙ КОМНАТЕ!
– Что ты имеешь в виду?! – рявкнула на меня Хеппи.
– Сила Регалий! – сказала я. – Это все потому, что давным-давно ведьмы семейства Димбер наложили на этих невидимых существ заклятия и заставили их вселиться в сокровища и наполнить их силой для вас. Они не похожи на нас, но они живые. Они тоже разумные существа, как и мы с вами. Хеппи, Джудит, ну неужели вы их не видите? Они расселись по всей комнате. На протяжении веков они были рабами Регалий…
К этому моменту вид у Хеппи сделался такой грозный, что я начала немного запинаться, однако же добросовестно продолжала.
– Они пришли ко мне сегодня ночью, – сказала я, – потому что осознали, что их никогда не просили по-человечески делать то, что они делают. Но они такие преданные! Они не хотят уходить. Они просто расстроились оттого, что вы относились к ним как к вещам, а не как к живым существам. И вот я посоветовала…
Но тут Хеппи заверещала. Ее прежнее верещание было пустяком по сравнению с тем, как она верещала сейчас. Она все верещала и верещала. А потом принялась браниться. А потом взвыла:
– И это ты, придворная дамочка, будешь мне объяснять, как я должна обходиться со своими собственными Регалиями? Ах ты!.. Что за неслыханная наглость!
– Они только хотят, чтобы вы попросили по-хорошему! – отчаянно воскликнула я, но, думаю, она уже не слышала.
– Что за хладнокровная, бесстыжая наглость! – верещала Хеппи.
И продолжала верещать: «Что за наглость!», изредка вставляя что-то вроде: «Джудит, слыхала ли ты что-нибудь подобное? Я за всю свою жизнь не встречала подобной неблагодарности! И от кого – от моей же собственной плоти и крови!»
