Заговор небес полностью

Первым я взялся за лист, озаглавленный Вовочка Демьянов. После сегодняшнего допроса Вовочки в коридоре особняка, где располагалась туристическая компания «Мэджик трэвел», у меня почти не осталось сомнений, что покушение на мою клиентку вчера на Страстном бульваре – совсем не его рук дело. Да и алиби у него было железным. Не может человек одновременно находиться на борту самолета, следующего из Каира в Москву, и шататься с пистолетом наперевес в районе кинотеатра «Пушкинский». Хотя его алиби, строго говоря, нуждалось в дополнительной проверке. В принципе, узнать через моих знакомых, во сколько тот или иной пассажир проходил паспортный контроль, – пара пустяков. Но эти звонки я предполагал совершить скорее для проформы. Я сердцем (или, если угодно, оперативным чутьем) чувствовал, что господин Вовочка Демьянов – герой не моего (то есть не детективного) романа. Максимальная пакость, на которую способна его подлая душонка, – украсть из сейфа родной компании триста долларов. Именно триста – больше он побоится.

Однако версию, что отравителем Насти Полевой является именно ее последний половой партнер Вовочка, я сегодня вечером продолжал добросовестно отрабатывать. Хотя за раскрытие убийства Насти мне никто не платил, но я отчего-то был уверен, что отравление в особняке Лессингов и выстрелы на Пушкинской площади – связаны между собой. Именно поэтому я сегодня после турфирмы «Мэджик трэвел» поехал к сестре погибшей Насти Полевой – Варваре Филипповне.

Варвара Филипповна, к которой я явился не очень-то званым гостем, встретила меня сперва настороженно и холодно. Однако я, нежданно для себя, ее разговорил. А после вопроса по поводу того, какова, по ее мнению, была последняя воля покойной, она вдруг стала подозрительно разговорчивой. Варвара Филипповна заявила мне следующее. (Эти показания я теперь и записывал в карточку, посвященную Вовочке, – в квартире гражданки Полевой я не вел никаких записей, чтобы не вспугнуть опрашиваемую.)

Первое, записывал я, по утверждению Варвары Ф., сестры отравленной Насти Полевой, ее завещание было составлено давно – года три назад. Оно было хорошо продумано и с тех пор не переменялось.

Это, конечно, тоже нуждалось в проверке, подумал я. Однако приходилось признать: завещанию Насти Полевой в логике, разумности и отчетливости отказать было трудно.

Согласно ему все – точнее, почти все – имущество Анастасии Полевой наследовал в конечном счете один-единственный человек. Ее восьмилетняя дочь.

По завещанию, все имущество А. Ф. Полевой, продолжал записывать я, подлежит по ее смерти немедленной продаже. Это: квартира в Москве, дом на Мальте, два автомобиля, а также ее фирма «Мэджик трэвел», коей А. Ф. Полевая является единственной и безраздельной хозяйкой. Никаких средств на личных счетах, крупных сумм наличных денег, а также более или менее дорогостоящих драгоценностей у Насти, по заявлению ее сестры, не имелось.

Согласно последней воле покойной, после того как имущество будет реализовано, средства, полученные от продажи, будут положены в банк на имя несовершеннолетней дочери г-жи Полевой.

Я вспомнил, как делано невинно спросил сестру Насти – немолодую, усталую, простоватую, цыганистого вида женщину:

– А сколько ж там, в сумме-то, после продажи всего получится?

– Тысяч семьсот, – пожала она плечами. – Или девятьсот. Долларов, конечно. Кто знает!..

– А кто ж будет все это имущество продавать? – участливо воскликнул я. – Не надули бы!..

– Квартиру буду продавать я. Машины – мой муж. Дом и фирму – адвокат Насти.

Сестра тогда внимательно посмотрела на меня, и я понял: у них с покойной Настей все было заранее на всякий случай – время-то криминальное! – продумано. И Варвару Филипповну на кривой козе не объедешь.