Иногда Мира замирала перед портретом надолго, иногда проходила, не задерживаясь. Время тут почему-то текло не так, как везде. И девушка была уверена, что, когда вернется обратно, снаружи пройдет совсем мало времени.
– Кстати, а кто ты? – спросила она у говорящего.
– Я дух академии. Тот, кто все видит. Все знает. Но мало что может, если в него никто не верит…
– Дух… академии? А что ты можешь?
– Например, создавать проходы. Через один из таких ты попала сюда. И убежала в первый раз.
– Спасибо за помощь, – тут же отозвалась Мира. – Если бы не ты, то… – Девушка вздрогнула. – Страшно сказать, что бы они со мной сделали.
– Точно ничего хорошего, – вздохнул дух. – Плохо то, что я не могу ничего рассказать преподавателям. Во внутренние дела студентов им запрещает вмешиваться устав.
– А раньше… раньше было так же?
– Нет. Раньше были те, кто соблюдал порядок и заставлял делать это других. Но это… достаточно долгая история.
– Расскажешь? Как-нибудь?
– Хорошо, – согласился дух.
Мира прошла по коридору. Остановилась перед молоденькой нагой, танцующей с четырьмя мечами.
– Дух… а ведь здесь же не все выпускники и преподаватели. Только некоторые?
– Точнее, очень некоторые. Здесь лучшие. В чем-то первые, в чем-то единственные, в чем-то неповторимые. Например, вот эта нага, перед которой ты стоишь, – мастер четырехручного боя. Она была лучшим воином в нашей академии. И отправлялась на охоту за изменниками и предателями, возвращаясь победительницей даже из самых сложных схваток.
– Но здесь она такая молодая. Она умерла…
– …молодой, – тихо шепнул дух.
На миг Мире показалось, что по портрету наги скользнула ладонь.
– Ушла на задание и не вернулась, встретившись с звездой хаоса… Ты их видела.
– Они… враги?
– Нет. Просто и звезде, и наге не повезло.
– А так бывает?
– Конечно, – подтвердил дух.
И Мира отступила, прошла еще чуть-чуть и замерла. Дальше простиралась чистая стена. А самым последним в ряду картин был огромный и просто невероятно… живой портрет.
– Кто… это? – спросила девушка, завороженная увиденным.
На портрете стояли пятеро. Высокий блондин с фиолетовыми глазами опирался на двуручный меч, по лезвию и рукояти которого был филигранно выбит золотой дракон с такими же необычными глазами, как и у хозяина.
Справа от него стоял эльф. Каштановые волосы с легкой, едва заметной рыжиной, бирюзовые глаза и улыбка. Такая улыбка, что сердце Миры забилось чаще. Между двумя мужчинами, держа их за руки и тем самым притягивая к себе, была изображена девушка.
Золотая кожа, немного подсвеченная нарисованным на портрете солнцем, алые глаза и алые волосы. А еще дракончик на шее, тоже алый.
Снизу сидел брюнет, его непослушные волосы трепал ветер. Черные глаза смотрели с необычайной нежностью на золотоволосую красавицу с небесно-голубыми глазами, расположившуюся рядом с ним.
Немного сбоку от лучей звезды лежал белоснежный барс. Положив морду на лапы, он наблюдал за ними, а на шее снежного зверя дремал ветряной лисенок.
– Кто… это? – повторила Мира.
– Ты особенная, – сказал задумчиво дух.
– О чем ты?
– Мало… очень мало кто может увидеть этот портрет. Из тех нескольких десятков, что побывали здесь за последние годы, ты первая, кто увидел его.
– Так все же. – Девушка подошла к картине, провела ладонью по раме. – Они… Кто они?
– Они – звезда порядка. Последняя звезда нашей академии… После их смерти демиург перестала создавать звезды в дань уважения этим пятерым.
– Я хочу узнать о них больше, – прошептала Мира.
И вдруг… портрет поблек, выцвел, начал таять.
– Нет! Нет… – Девушка-оборотень протянула к портрету руки, и в ее ладони вдруг упал свиток. Белая дорогая бумага с немного обтрепавшимися краями. – Что… это?
– Где? – спросил тихо дух.
– Вот этот свиток.
– Я не вижу никакого свитка, – отозвался хранитель академии.
И девушка отступила.
– Хорошо. Ты можешь… вывести меня отсюда?
– Хоть сразу в твою комнату.
– Была бы очень благодарна, – прошептала девушка, прижимая свиток к груди.
Впрочем, попав в свою комнату, она вначале закрыла двери, окна. Наложила все мыслимые и немыслимые защиты, которые только пришли ей в голову. И лишь затем открыла свиток.
Казавшийся очень маленьким, он внезапно стал длинным-предлинным. А начинался он немного странно.
«Иногда кто-то рассказывает историю о том, что случилось очень давно. Историю о любви и дружбе, о войне и смерти, о ненависти и предательствах. Чем лучше слушатель, для которого рассказывается история, тем ярче получаются ее герои.
А иногда случается нечто необычное. Герои оживают.
Однажды историю решила рассказать демиург вселенной. И ее герои ожили, потребовали внимания и даже – вот наглые! – захотели жить своей жизнью. Попробовали диктовать свои правила. И вот в чем странность – у них это получилось.
Возможно, потому что, написав начало истории, демиург забыла о ней, отложила в сторону и в историю вмешались другие. Кто-то написал одну страницу, кто-то другую. Некто исправил что-то в самом начале.
