Этот феномен трудно объяснить, но в реальной жизни он часто проявляется. Полностью счастливая в браке женщина испытывает болезненное влечение к похождениям своей менее удачливой подруги. И если мужчин к измене часто подталкивает чувство соперничества, собственного эгоизма, желание приключений и острых ощущений, постоянное чувство неудовлетворенного голода, то женщины, более устойчивые по природе своей существа, стремятся получить острые ощущения, наслаждаясь всей полнотой жизни, зачастую испытывая при этом огромный комплекс вины перед своими партнерами. Однако это верно лишь в том случае, если женщина не развращена и не имеет от рождения порочных наклонностей к подобному поведению.
Клодия, пришедшая со своим братом, уже давно настойчиво добивалась внимания Цезаря, но верховный понтифик ловко уклонялся от предлагаемых встреч с развратницей, известной на весь Рим. Странно, что развращенные люди в большинстве своем предпочитают иметь партнерами души чистые и наивные, а не себе подобных, но Клодия была развращена до такой степени, что ей требовался уже утонченный разврат, что возможно только при встрече двух одинаково погрязших в пороках людей.
И постоянные отказы Цезаря больно били по самолюбию Клодии. Именно поэтому она зачастила к Помпее со своим братом, рассчитывая унизить верховного понтифика изменой его супруги.
Помпея, красивая, но неумная женщина, с обычной приветливостью встретила своих гостей. Рабы готовили угощение в одном из триклиниев дома, когда Помпее доложили о приходе Юлии. Несколько смущенная внезапным появлением нежданной гостьи, Помпея распорядилась провести ее в триклиний, где уже все было готово к обильному завтраку.
В комнату Помпея вошла вместе с Клодией и ее братом. Юлия, умевшая скрывать свои чувства, радушно приветствовала мачеху и ее гостей.
— Клянусь Венерой, дочь Юлиев стала настоящей красавицей, — восхищенно сказал Клодий, отступая на шаг и любуясь девушкой.
Юлия, одетая в изящный сирийский пеплум темного цвета, начинающий входить в моду в богатых римских домах, улыбнулась в ответ.
— Ты хорошо выглядишь, Юлия, — чуть ревниво сказала Клодия, усаживаясь на скамью рядом с братом.
— Не думаю, что лучше тебя, Клодия, — не удержалась бойкая на язык девушка.
По возрасту Клодия была почти вдвое старше Юлии, и такой комплимент мог бы понравиться распутнице, если бы не выражение лица, с которым дочь Цезаря произнесла эти слова.
Клодия ядовито усмехнулась, не решаясь вступить в спор, а ее брат, жадно пожиравший глазами девушку, не удержался в очередной раз.
— Римляне повсюду говорят, что ты, Юлия, разорвала с Эмилием. Это правда?
— Во имя великих богов, неужели это так волнует Клодия? — насмешливо спросила Юлия.
Помпея ревниво нахмурилась, разговор все время вертелся вокруг этой девчонки. Она решила вмешаться.
— Во всяком случае, Юлия поступила правильно, — улыбнулась Помпея, — но я считаю, что это прежде всего дело самой Юлии.
— Конечно, — зло улыбнулась Клодия, — Юлия такая умная девушка, вся в отца. Рим давно не имел столь достойного претора и верховного понтифика.
— Он благочестив, — засмеялся Клодий, — клянусь Дионисом, он благочестив, как никто другой. Великие боги Рима никогда не имели столь ревностного слугу.
— Ты хочешь сказать, что он недостоин быть верховным понтификом? — нахмурилась Юлия.
— Скорее наоборот, — с лающим смехом нагло ответил Клодий, — в условиях нашего города только такой, как он, наиболее достойный среди римлян.
— Цезарь почитает богов, — решила вмешаться Помпея.
— Я это знаю, — почти серьезно ответил Клодий.
— Все знают, как Цезарь чтит богиню Юнону,[136] — заметила Клодия, — великий понтифик не просто жрец, он также надзирает за исполнением всех наших обрядов и традиций, он верит во всех богов Рима, и поэтому народ так любит Цезаря.
— И его деньги, — засмеялся Клодий.
Юлия нахмурилась. Ей был противен вызывающий вид и слова Клодия, но Помпея улыбнулась, не решаясь опровергнуть своего гостя. Ей нравился этот наглый тон в его словах, его откровенное пренебрежение к традициям Рима, его манера держаться и вести себя в среде патрициев. На фоне спокойного, уравновешенного Цезаря Клодий являл собой тип, резко противоположный ему. Ироничная усмешка Цезаря отличалась от неслыханной наглости Клодия, галантному отношению к женщинам первого противопоставлялась дерзость второго. Ум, выдержка и воля, привлекавшие в Цезаре, сильно отличались от страстности и безрассудства, столь характерных для Клодия.
В исторической науке вот уже две тысячи лет идет непрекращающийся спор — как могла Помпея увлечься Клодием, каким образом жена «величайшего из римлян» могла стать предметом обожания наглого выскочки, явно проигрывавшего в сравнении с Цезарем. Неужели она отвечала взаимностью? Существовала ли в действительности любовная линия Помпея — Клодий? Не решаясь быть окончательным судьей в этом запутанном вопросе, предложим свою версию.
