А всего за двадцать минут до приезда Кирилла разыгралась довольно неожиданная сцена. Лисневская в приподнятом настроении вышла из джипа и сразу направилась к служебному входу, ведшему непосредственно в ее приемную. Невольно улыбалась, вспоминая до крайности возмущенную физиономию любовника. Уже не знала, как намекнуть ему, что хочется проводить время не только в постели. Может быть, наконец, поймет? Или она поступила слишком цинично? Да нет, зная Кирилла, его это только раззадорит. Позлится немного и прилетит к ней с цветами…
С этими мыслями она поднялась по ступенькам, открыла двери и растерянно обвела взглядом находившихся в приемной людей. Кроме секретаря в помещении расположились двое мужчин, совершенно не походивших на клиентов ее автосалона, и третий, как раз бывший клиентом – Арно Вардосанидзе, один из мелких криминальных авторитетов города. Именно он собирался с ней заговорить, уже поднялся, протянул руку и даже рот открыл, но в этот момент один из незнакомцев его опередил:
– Дарья Александровна Лисневская, как я понимаю? Капитан полиции Смолкин.
Он показал документ. Второй тоже как-то представился, протянул удостоверение, но она не обратила на это внимания.
– Вы задержаны по подозрению в убийстве Андрея Волговского, – произнес Смолкин.
Лисневская совершенно приросла к месту и смотрела на них так, будто не понимала ни единого слова.
Но еще более ошарашенный вид был у Вардосанидзе. Не понятно, что его сильнее поразило, – то, что арестовали Дарью, или то, что он столько времени провел в компании двух полицейских?
Вначале ехали молча. Лисневская пыталась прийти в себя и привести в порядок мысли. Ее задержали, ничего толком не объяснив, но что-то же послужило причиной? Лежавшие на коленях руки в наручниках едва заметно подрагивали от пережитого шока. Заметив это, Смолкин сочувствующе проговорил:
– Не волнуйтесь вы так. Пока вам не предъявлено обвинение, вас не могут задержать больше, чем на сорок восемь часов.
– А кто это будет решать? – подняв глаза, тихо спросила Дарья.
– Следователь.
– Это такой высокий брюнет, да? Забыла фамилию.
Капитан явно испытывал к молодой женщине симпатию и был расположен поговорить.
– Ну да, Лева Каплин. Хороший мужик. У него какие-то свои методы расследования. Немного странные, если честно. Но действенные. Правда, на следствии не так давно.
– Кстати, почему? – поинтересовался второй полицейский.
И Смолкин стал рассказывать уже ему:
– Он же в Чечне воевал, потом еще какое-то время служил. По ранению был отправлен на гражданку. Поступил в вуз на юридический. Так и стал следаком. Хотя мать его против была. Она сейчас совсем больная. Он, бедняга, разрывается между работой и матерью.
Дарья, удивленная такой разговорчивостью опера, внимательно слушала. Даже на какое-то время отвлеклась от собственных проблем.
– А семьи что, нет? – спросила она.
– Нет, какая семья с его занятостью и доходами?
Когда Лисневскую завели в его кабинет, Каплин сидел за рабочим столом и листал материалы дела. Движением бровей он велел конвойному выйти. На Дарью взглянул мельком, кивнул на стул перед собой, и снова опустил глаза в бумаги.
Молодая женщина держалась строго и сдержанно. Хотя ее бледность наводила на мысль о сильном волнении. Кроме того, как известно, бледность является признаком страха…
Какое-то время они молча сидели друг напротив друга. Наконец, следователь заговорил дежурно учтивым тоном:
– Здравствуйте, Дарья Александровна. Рассказывайте, где вы были днем в прошлую пятницу?
– Дома.
– Кто может это подтвердить?
– Никто. Муж утром уехал на работу. А я себя плохо чувствовала… по причине критических дней. Поэтому полдня провела в постели. Спала.
– Вы не выходили в интернет и ни с кем не созванивались?
– Нет, только после обеда говорила по телефону с секретарем и парой клиентов.
– Во сколько это было?
– Точно не помню. Кажется, после четырех часов дня.
– Домработница или водитель вас видели?
– Нет. Водитель весь день был с Вадимом, а домработницу я отпустила в четверг на все выходные.
– А сотрудники вневедомственной охраны?
– Я с ними не общалась. Но они могут доказать, что я никуда не выезжала.
– К сожалению, они не могут доказать, что вы не вылезли, например, в окно, не поймали на трассе такси, не съездили к Шарлеруа, не убили его и не вернулись тем же способом.
Дарья глядела на Каплина так, будто пребывала в полной уверенности, что он шутит.
– В общем, алиби у вас нет… – подытожил следователь, откинувшись на спинку стула и тихонько постукивая колпачком ручки по столу.
– А оно мне нужно? – тонкие брови Лисневской надменно изогнулись.
Ее спокойствие и сдержанность его восхищали. Все же ее есть за что уважать, кроме красивых глаз.
Каплин медлил с ответом. Вместо этого спросил:
– Даша, вы занимаетесь спортом?
– Как все, фитнесом.
– Давно?
– Да, почти десять лет. Почему вы об этом спрашиваете?
– Шарлеруа был нанесен один удар ножом в сердце. Нанести его мог как средней силы мужчина, так и достаточно тренированная женщина.
– Ну и что?
Лев Гаврилович снова не спешил отвечать, будто оттягивал этот момент.
– У вас есть адвокат?
