– У мужа есть, но я ему не звонила.
– Почему?
– Зачем? Это все какое-то недоразумение. Я надеюсь, вы отпустите меня домой.
Каплин устало вздохнул, подпер лоб рукой и на несколько секунд замолчал. А потом произнес, поглаживая подбородок:
– Дело в том, что ваши отпечатки обнаружены на ноже, которым убили Шарлеруа.
Он достал из сейфа и положил перед ней орудие убийства.
– Что за глупости! Да, я брала в руки какой-то нож, не помню, этот или другой… Но это было давно.
– Зачем?
– Во время ролевых игр… Андрей сам попросил.
Дарья ответила спокойно, с вызовом посмотрев ему в глаза. Судя по всему, Каплин ничуть не смутился.
– Вы что, практиковали садомазохизм? – продолжил он допрос вполне хладнокровно.
– Это не имеет отношения к делу, – категорично отрезала молодая женщина. – Откуда у вас мои отпечатки?
– Когда я приезжал к вам в офис, взял вашу ручку. Вы даже не заметили этого.
– Вор, – фыркнула она. – И как удачно, что отпечатки совпали, правда?
– Так вышло. Для вас это совсем не удачно. Проверяли таким образом не только вас, но совпали именно ваши отпечатки. И, плюс ко всему, похожую женщину видели в день убийства входившей в кондитерскую. Конечно, еще будет опознание, но и одних отпечатков достаточно, чтобы арестовать вас, Дарья Александровна, по подозрению в убийстве Оливье де Шарлеруа.
Допрос длился еще около часа. Каплин что-то спрашивал, Дарья отвечала. Но поскольку ответы эти звучали преимущественно как «нет», «не знаю» или «не помню», Лев Гаврилович неожиданно вышел из себя. Ударив по столу, он воскликнул:
– Да что это такое! Ничего не помните, не знаете. Вы издеваетесь?
– Это вы издеваетесь! Я устала и хочу есть! Оставьте уже меня в покое! Можно было арестовать меня дома, а не на работе при клиентах? Теперь эта новость облетит газеты и весь интернет. К чему эта публичная порка?
Нервы начинали сдавать у обоих. Дарья готова была расплакаться. Когда он подавал ей стакан с водой и их пальцы на миг соприкоснулись, она нервно отдернула руку. Немного жидкости расплескалось на ее платье. Поставив так и не тронутый стакан на стол, Лисневская уже передумала лить слезы. Изящным жестом она убрала за ухо светлую прядь волос и принялась теребить маленькую золотую сережку.
– Даша, скажите прямо, это вы сделали?
Лев Гаврилович посмотрел на задержанную с сочувствием.
– Если я поклянусь, что не убивала, вы мне поверите? – она иронично скривила губы.
Каплин отрицательно покачал головой.
– Тогда зачем спрашиваете?
– Просто мне хочется вам верить, а я не верю. Совсем.
Лев Гаврилович какое-то время молча смотрел на нее, а потом отвернул лицо к окну.
– Вы, наверное, все думаете, когда же я вам деньги начну предлагать… – неожиданно почти промурлыкала Дарья.
– Признаться, была такая мысль.
– Вы такой скучный и честный, что вам даже себя нет смысла предлагать, а не то, что деньги. Будете очень хотеть, но все равно откажетесь, – она пренебрежительно закатила глаза.
У невозмутимого Каплина брови удивленно поползли вверх.
– Видели б вы свое лицо. Как оно вытянулось!
Молодая женщина язвительно хмыкнула.
Нянчиться со строптивыми красотками не входило в планы Льва Гавриловича, поэтому данный выпад он просто проигнорировал. Лишь выдержал паузу, ожидая следующего действия спектакля. Но никаких новых колкостей не последовало.
– Под залог, я так поминаю, у меня тоже нет шансов выйти? – уже серьезно и по-деловому спросила она.
– Преступление, в котором вы обвиняетесь, квалифицируется, как тяжкое. В таких случаях порог залога составляет пятьсот тысяч рублей. Вы сами, ваш адвокат или родственник можете обратиться с ходатайством в суд, и, возможно, вас выпустят под залог денежных средств или имущества. Но имейте в виду, что сумма залога по суду может составить и несколько миллионов. За убийство, как правило, так и будет. Если вообще добьетесь такой поблажки. Так что мой вам совет – позвоните адвокату. Или хотя бы мужу, – сухо сказал мужчина.
На долю секунды появившееся на ее лице выражение растерянности в следующее мгновение сменилось ледяной маской.
– Сегодня муж уехал в командировку за границу. В поездках он отключает мобильный и пользуется другим номером, которого я не знаю. Он вообще не посвящает меня в свои дела. Я даже понятия не имею, куда именно он поехал и надолго ли.
«Кому-то же она звонила тогда, – подумал следователь.– Теперь очевидно, что это был не супруг».
Ему казалось, что в ней идет какая-то внутренняя борьба. То смятение, то ярость, то уязвленное самолюбие поочередно сменяли друг друга в выражении ее глаз.
– А больше позвонить некому? Кто-то сможет передать вам вещи и предметы личной гигиены? Мать, например.
– О нет, ей тем более не стоит об этом знать. Не спрашивайте, почему. Я вообще не хочу, чтобы кто-то был в курсе, что я здесь.
– Не здесь. Содержать вас будут в СИЗО.
– О боже…
– Неужели совсем никого нет, кому вы могли бы позвонить?
– Вы намекаете на любовника?
– Ну, на друзей, например.
