Олег внимательно посмотрел на Дарью. Ее, кажется, все еще трясло. И взгляд не осмысленный, безучастный. Такой он ее никогда не видел. Как-то гадко было на душе после всего услышанного. Конечно, Вадим был с ней жесток. И это ее надломило. Но ведь Дашка всегда была такой сильной, жизнерадостной. Лалин подумал о Каплине. Так дело в нем? Что между ними происходит?
Да них донесся голос Милы. Судя по тону – что-то убежденно доказывала. Ну она-то куда лезет?!
– Ты сиди тут, а я сейчас, – наказал он Дарье, словно несмышленышу, а сам ринулся в гостиную.
Глава
XXX
– Олег, постой, – крикнула ему вдогонку Лисневская.
Он вернулся.
– Чего?
Она взяла с полки пачку тонких дамских сигарет, достала одну.
– Ты потом, когда все закончится, отвези его домой, – глухо произнесла Дарья, избегая прямого взгляда Олега. Но Лалин понял, что говорила она о Каплине. – Со мной он точно не поедет, а привезла я его вот в таком виде, в каком он сейчас.
– Ясно, отвезу, – согласился мужчина.
– Только ты сам предложи, он же не попросит, – добавила она.
– Хорошо.
Молодая женщина неожиданно улыбнулась.
– Вот за что я тебя люблю, Лалин, так это за то, что ты не задаешь лишних вопросов.
– Любишь? – уточнил с усмешкой он.
– Обожаю, – заверила Дарья тоном поедающего гречку Ильи из советской комедии «Девчата».
– Вот и таблеточки начали действовать, – удовлетворенно констатировал Олег. – Лисневская, ты неисправима. Смотри, дошутишься. Видишь, какой он у тебя? «Характер нордический, стойкий»31.
После этих слов Дарья снова помрачнела, отвернулась. А Олег поспешил в гостиную.
Оставшись одна, молодая женщина закурила. Села на подоконник и, упершись лбом в прохладную гладь стекла, стала смотреть вниз. Пыталась прислушаться к голосам из комнаты, но что-то разобрать не представлялось возможным.
Дарья вернулась спустя минут пятнадцать. Одетая в черную водолазку и брюки, волосы собраны в тугой гладкий хвост, лицо слегка подкрашено. Лисневская остановилась в дверном проеме и, опершись плечом о лудку, стала слушать. Нашла в себе смелость посмотреть на Льва, но тот совершенно не замечал ее.
В гостиной ситуация практически не поменялась. Только на стеклянном низком столике лежало несколько скомканных салфеток со следами крови, а Мила сидела теперь в кресле, которое до этого занимала хозяйка квартиры.
– Как это все ужасно… – говорила журналистка.
В ее памяти всплыли когда-то брошенные Каплиным слова о том, что она тоже может попасть под подозрение, ведь это она нашла труп и последняя разговаривала по телефону с убитым. Пусть это была всего пара фраз о том, что она приедет к нему после работы. Но разве полиция стала бы разбираться?
– Кирилл, а ты ведь, получается, и меня подставил, – вздохнула Мила. – Я не хочу в это верить. Но никак иначе не могу объяснить себе причину того, что ты предложил подвезти меня в Оливье.
– Я хотел поговорить о твоем назначении, – напомнил Доронин.– И я не знал, куда именно ты едешь.
Он все еще держал у лица салфетку, то и дело вытирал ею нос.
– Не знал? Не факт. Ведь переписывалась я с кондитером по рабочей почте, а она доступна всем сотрудникам. Думаю, ты просто хотел лично доставить меня к месту преступления, чтобы быть уверенным, что я обнаружу труп, и дальше буду действовать правильно – вызову полицию, подниму шумиху.
– Так действовал бы любой человек на твоем месте, – резонно заметил редактор.
– И все же что-то мне подсказывает, что ты предложил подвезти меня именно потому, что догадывался – я поеду к кондитеру. Мы ведь до того дня и не общались толком. А тут предложение подвезти… Хотел, чтобы я точно попала по адресу и как можно скорее. Я сначала решила, что ошиблась, увидев потом твою машину в том районе. Но скорее всего ты просто наблюдал за происходящим. И еще… Помнишь, как тебя поразило видео в моем телефоне? Почему? Ты думал, что на нем Дарья? Или потому что увидел убитого тобой человека?
Доронин не ответил.
– Думаю, оба варианта верны, – заявила Мила. – Когда я приезжала к тебе домой, твое поведение и нежелание видеть Дарью я списывала на страх перед отцом. Да ты и сам этим все объяснял. А на самом деле боялся, что тебя разоблачат! От поездки в СИЗО ты как-то нелепо отвертелся, отправив меня… Просто боялся случайно наткнуться там на Лисневскую?
– Что за глупости? – фыркнул редактор. – Несешь какой-то бред…
– Может быть, Кирилла Вадимовича все-таки мучила совесть, и он не хотел знать, в каких страшных условиях живет его любовница? – предположил Каплин.
– Да, кстати, Лев Гаврилович, – спохватилась Мила. – Я была уверена, что вы знали о русских родственниках Оливье еще на момент нашей с вами встречи в кафе, Помните, я вам сказала об этом, а вы ответили, что в курсе.
– О том, что у Шарлеруа есть русские родственники, мы узнали из его переписки по электронной почте с другом из Франции. Имен там не называлось. Поэтому о ком именно шла речь, предстояло выяснить, – пояснил Каплин.
