Лев, до того неподвижно стоявший скрестив руки у часов, вдруг повернулся и шагнул к окну. Зачем-то совсем раздвинул шторы, впуская в комнату еще больше дневного света. Лисневская едва успела подумать, почему он это сделал, как в следующее мгновение что-то произошло. В прихожей распахнулась дверь, послышались быстрые шаги, и затем ее буквально снесли мощным толчком в спину. Дарья не устояла на ногах, упала, ударившись лбом о стеклянную столешницу, но успев расслышать крик:
– Никому не двигаться! Полиция!
Люди с оружием приказали всем, кроме Льва лечь на пол. Послушался даже Вадим Доронин.
Пришла в себя Лисневская от резкого запаха. Нашатырный спирт или что-то другое, но это совали ей под нос и легонько хлопали по щекам. Открыла глаза. Оказалось, она все также лежит на полу. Над ней присели Каплин и еще какой-то мужчина, у которого в руке и был флакончик с источником резкого запаха.
– Я же просил аккуратнее, – укоризненно говорил Каплин.
– Лева, ты ж знаешь наших. Их хоть проси, хоть не проси… – извиняющимся тоном оправдывался мужчина. – Нормально все, жива. Мадам, вы как, видите нас?
Он поводил у Лисневской перед глазами рукой.
– Сколько пальцев?
Она раздраженно оттолкнула его ладонь и села.
– Вот, руки тоже в порядке, переломов, значит, нет, – довольно сообщил незнакомец, а потом добавил: – Хотя, лучше б, конечно, врачу показаться… Вы, если будет тошнить, сразу в больницу! Может быть сотрясение. Как еще стол не разбился… Вот это качество!
Прикоснулась ко лбу – шишка и довольно болезненная. Лучше не думать о том, как она сейчас выглядит. Там наверняка уже образовался бордовый кровоподтек. По крайней мере, нос цел и синяков под глазами не предвидится…
Каплин, убедившись, что со здоровьем Лисневской ничего страшного не произошло, включился в работу – отдавал распоряжения операм, что-то диктовал молодому пареньку в форме.
Дарья увидела, как уводят закованного в наручники Кирилла, следом плетется Вадим. В это время Лалин с кем-то говорил в коридоре. Он чуть отступил, пропуская сотрудников полиции и задержанного.
– Вадим, – позвала вдруг Лисневская.
Тот замедлил шаг, повернулся к ней.
– Отдай мне Снежку.
– Забирай. Мне она ни к чему, – равнодушно ответил депутат.
– А Снежка – это кто? – раздался над головой голос Милы.
– Моя собака, – подняла лицо Дарья.
– Ты как? Встать можешь? – журналистка помогла ей подняться и сесть на диван. – Может льда принести? Голова не кружится?
– Нет, все хорошо, – Лисневская пыталась переварить все услышанное и собраться с мыслями.
Что конкретно случилось, она уже поняла. Каплин подал сигнал в окно, после чего в ее квартиру ввалилась полиция с оружием и Кирилла арестовали. Но головная боль и шок мешали сконцентрироваться на деталях. Сердце до сих пор не могло вернуться в нормальный ритм, несмотря на недавно принятое успокоительное.
Сотрудники правоохранительных органов убрались восвояси. Вскоре остались только Каплин, Мила с Олегом и Дарья. Супруги вышли в коридор, Олег как раз предлагал следователю подкинуть его до дома, когда Лисневская вскочила и поспешила следом за направляющимся к двери мужчиной. Погруженный в свои мысли, он торопился к выходу. На Дарью даже не взглянул.
– Лев!
Она, кажется, целую вечность ждала, пока он обернется к ней.
– Мы подождем в машине, – бросил Лалин.
Они вышли, и стало просто неестественно тихо.
Когда Каплин повернулся, взгляд его был пустым и потухшим. Она же смотрела измученно, умоляюще. И не могла подобрать слов, чтобы начать разговор. А он безжалостно молчал.
– То есть ты обо всем знала? – все-таки заговорил он тоном, от которого Дашу пробрала дрожь.
– Я…
– Ответь, знала?
– Да…
– Значит, влюбить в себя простака-следователя было твоей задачей?
– Лев..
– Отвечай.
– Сначала да, но…
– Ясно, – он снова, как тогда в медблоке СИЗО, уходил, не давая ей возможности все объяснить.
Как ему сказать о том, чего все это время боялась? А боялась она как раз вот этого – что он узнает правду, узнает про все недомолвки, разозлится и оттолкнет ее.
– Послушай, пожалуйста, – она схватила его за руку. – Да, такой договор был. Адвокат передал мне требование мужа – отдать ему орденский знак. В обмен на свободу во всех смыслах. Соблазнить следователя тоже было его идеей. Я не очень поняла, зачем, но согласилась. Пойми ты, мне оттуда во что бы то ни стало нужно было вырваться, а тебя я почти не знала, видела всего пару раз.
Его умное, сосредоточенное лицо исказила усмешка, похожая на оскал. Каплин еще никогда не был с ней таким! Его взгляд будто прожигал насквозь. Лучше б накричал, чем вот так смотреть – холодно, с призрением. Но ему было привычно душить в себе эмоции. Сейчас даже не верилось, с каким вожделением он брал ее этой ночью, и с какой нежностью потом прижимал к себе во сне…
Он видел, что говорит она пылко и искренне. Но не был властен над собственной ревностью и задетым самолюбием. Он до конца не мог поверить своему счастью, искал подвох в каждом слове или действии Дарьи, поэтому с готовностью поверил Вадиму Доронину.
– Почему ты не говорила, что у тебя были отношения с редактором?
