Кристина Арноти – одна из самых известных современных французских писателей, популярная во всем мире, ее книги стали бестселлерами во многих странах, получили многочисленные призы и премии.Миллениум. Новый год. Первые дни 2000 года. После тридцати лет отсутствия богатый бизнесмен Анри Морэ возвращается из Австралии в Париж, но скоропостижно умирает в самолете. Адам Фурнье, гениальный программист, сидевший рядом с ним (случайно ли?) присваивает его документы, компьютер и… саму личность умершего! Зачем? Как он это сделал? Какую пользу он надеется извлечь из этой опасной аферы?Сюжет осложняется с каждым часом. Три женщины вступают в дьявольскую игру в эти сумасшедшие дни на рубеже веков. Париж, Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Австралия… весь мир – четыре жизни и смерть. Заговор женщин – ожидание и страсть, страх и юмор. Истинная Кристина Арноти.
Christine Arnothy
Complot de femmes
«Вот придурки!» – выругался шофер, стараясь не встречаться взглядом с пассажирами в зеркале заднего вида. Авторадио сообщало о пробках, и ведущий объявил, что Хитрый Бизон[1] в состоянии тяжелой депрессии был помещен в клинику для лечения заболеваний подобного рода. Журналист счел нужным уточнить, что это шутка, но никто из водителей, напряженно сжимавших руль, даже не улыбнулся.
Пассажиры, которым удалось наконец пробраться к заветным «вылетам», спешили к окошкам паспортного контроля, таща за собой чемоданы на колесиках. Адам протискивался вперед, крепко сжимая ручку своего портфеля. Под предлогом, что ему надо прокладывать путь, он даже не обернулся, чтобы подбодрить своих спутниц. На экране электронного табло мигали надписи. Четвертая строчка заверяла в том, что вылет в Лос-Анджелес состоится по расписанию. Регистрацию значительной части багажа накануне взяло на себя агентство путешествий, заказавшее через Интернет этот дополнительный рейс на Калифорнию. Несмотря на беспокойство нетерпеливых пассажиров, которые вовсю пихались локтями, отвоевывая себе места, очередь получилась довольно мирная. Мужчины и женщины уныло проходили сквозь рамки металлоискателей. Во время этой неспешной процессии мобильные телефоны опускались в деревянные коробки, а ручная кладь, обласканная черными полосами транспортера, просвечивалась рентгеновскими лучами. По другую сторону движущейся ленты молодая женщина осматривала их содержимое на экране. Когда над одним из туристов раздавался писк, это означало, что он должен вернуться и приготовиться к личному досмотру: специальный сотрудник будет водить вдоль его тела мини-металлоискателем. Связки ключей, возлежавшие на маленьком подносе, тоже просвечивались рентгеном. Одна из спутниц человека с портфелем подняла забинтованные руки, пытаясь избежать толкотни. «Проходите», – сказал ей мертвенно-бледный стажер. Зато сам мужчина вызвал сомнения у девушки за монитором – в его портфеле было несколько предметов, которые надо было указать в декларации, – но она не стала придираться. За последние дни через аэропорт Руасси прошло столько народу, что персонал просто валился с ног. Присутствие гипотетического террориста их ничуть не волновало, особенно если речь шла о том самом самолете из Лос-Анджелеса. Вокруг этого агрегата с темным прошлым бродило много слухов. Даже самый последний псих, способный на все, и тот вряд ли стал бы его угонять. Эта летающая развалюха, здоровенная махина, разменявшая уже третий десяток, грозила взорваться при малейшей ошибке пилотов.
Подошла группа японцев, тянувших за собой по чемодану, набитому под завязку, но не больше допустимых размеров ручной клади. Два малыша с ужасным грохотом возили по полу ярко-желтые пластиковые машинки. И только стройный элегантный мужчина сохранял спокойствие, к вящему неудовольствию остальных пассажиров. Самуэль Манн – так звали господина в толстом шарфе и шляпе с удивительно широкими полями – едва терпел эту звуковую пытку. С тех пор как он навел справки о самолете, на котором предстояло лететь, его порой охватывала тревога. Но он ни в коем случае не мог упустить человека с портфелем – это был очень ловкий мошенник, и его происки могли дорого обойтись страховой компании, где работал Самуэль.
Вскоре пассажиры распределились по двум автобусам, ожидавшим перед залом отлетов, гудя моторами. Ехать пришлось стоя, и каждый норовил опереться на соседа. Чтобы добраться до отдаленной части аэродрома, где стоял самолет, ушло добрых пятнадцать минут. Дама с забинтованными руками спросила у своего спутника:
– Мы что, так до Лос-Анджелеса на автобусе поедем?
