Сообщив об этом в 1963 году, генеральный инспектор ЦРУ стал оспаривать законность экспериментов над ничего не подозревавшими подопытными. Инспектор указывал, что в ряде случаев подопытные плохо чувствовали себя в течение нескольких часов или дней после принятия наркотика. Одного из подопытных даже пришлось госпитализировать, однако комиссия не смогла выяснить детали этого скандала, поскольку досье оказались уничтоженными, а свидетели исчезли.
Однако комиссии стало известно, что однажды на начальной стадии этой программы (1953 г.) прямо на собрании сотрудников ЦРУ, участвовавших в осуществлении программы «наркотики», наркотик ЛСД, ничего не подозревая, принял чиновник военного министерства.
Прежде чем принять дозу ЛСД, подопытный участвовал в дискуссии, во время которой было принято решение о принципе испытаний химических веществ, аналогичных испытаниям над подопытными без их ведома. Однако о полученной им дозе ЛСД подопытному сообщили только через 20 мин. после принятия наркотика. После появления резкой вторичной реакции подопытный в сопровождении сотрудников ЦРУ был помещен в нью-йоркскую психиатрическую больницу. Несколько дней спустя он выбросился из окна своей комнаты на десятом этаже и погиб[101].
Генеральный инспектор констатировал, что смерть была вызвана «условиями опытов с учетом их официального назначения в интересах американского правительства», что создало бы более благоприятные условия для продолжения этих экспериментов. За этот инцидент два сотрудника получили выговор от начальника ЦРУ.
Под воздействием доклада генерального инспектора в 1963 году по программе «наркотики» ЦРУ пришлось разработать новые критерии экспериментов с наркотиками над подопытными лицами. Любые потенциально опасные опыты с наркотиками над лицами без их ведома были поставлены под запрет. С 1963 по 1967 год опыты с наркотиками проводились, но только над лицами, давшими согласие; в основном это были заключенные из различных исправительных учреждений. В 1967 году были завершены все программы с использованием наркотиков, воздействующих на поведение человека.
Прочитав сообщения американской печати, а затем в первых числах июня 1975 года и доклад Рокфеллера, жительница города Фредерик (штат Мэриленд) Элис Олсон вдруг осознала смысл драмы, происшедшей 22 года назад и наложившей отпечаток на ее жизнь и жизнь ее троих детей. Она была вдовой биохимика Ф. Олсона, который, как выяснилось, выбросился с десятого этажа нью-йоркской гостиницы некоторое время спустя после того, как агенты ЦРУ заставили его принять ЛСД. По утверждению семьи и друзей, Олсон был душевным человеком, легко находившим контакт с людьми. Он никогда не испытывал нервной депрессии. Блестящий биохимик, он подписал контракт об участии в осуществлении строго секретной программы в известном военном центре Форт-Детрик (штат Мэриленд). Именно там с конца 40-х до 1971 года американская армия проводила испытания технических средств химической и бактериологической войны.
Фрэнк Олсон был сотрудником отдела специальных операций в Форт-Детрике. Речь шла об особых кадрах бактериологов, биохимиков и инженеров, которые в условиях безопасности и чрезвычайной секретности разрабатывали некоторые химические вещества и наиболее опасные микроорганизмы. В самой этой группе очень слабые узы связывали десяток лиц, подписавших специальный контракт с ЦРУ об изучении всех способов употребления ЛСД в условиях войны и в шпионских целях.
Группа ЦРУ регулярно собиралась в одном из окрестных домов для подведения итогов своей работы. Именно там в ноябре 1953 года в ходе производственного совещания, продолжавшегося пять дней, сотрудники ЦРУ объявили Олсону и трем его коллегам, что им в стакан подсыпали ЛСД. Доверенное лицо ЦРУ Роберт Лэшбрук, которому было поручено опекать Олсона, заявил:
«Я на самом деле уверовал, что каждый участник заранее осознал вероятный исход таких опытов. Я считал, что все они стали подопытными по доброй воле. Единственное, что нуждалось в уточнении, — это время начала опытов».
В следующий уикэнд, 21 и 22 ноября 1953 г., Олсон приехал, чтобы повидаться с семьей. Элис Олсон заявила, что ее муж
«очень сильно изменился. Я не могла понять, в чем дело. Я только догадывалась, что что-то очень неблагополучно. Весь уикэнд он просидел на месте, очень меланхоличный и раздражительный. Говорил о какой-то допущенной ошибке. Потом объявил, что собирается подать в отставку»[102].
