– Антон может водить, у него есть права, – объяснил он. – Просто он теперь не особо хорош. Он становится подслеповат, неуклюж и рассеян. Зато у него столько потрясающих историй!
– Как риелтор, который не умеет пользоваться ключами, – резюмировала Имоджен. – Но гораздо опасней.
– Недавно он пару раз врезался, что внушает некоторые опасения, – сказал Стэндерсон и вдруг повеселел. – Однако общеизвестно, что если ты умираешь в турне, то прямиком попадаешь в рай для подростковых авторов!
Дарси посмотрела на Имоджен.
– Существует рай для подростковых авторов?
– Естественно, – заверил Стэндерсон.
Они шли по длинному, похожему на тоннель коридору, ведущему в зону выдачи багажа, и яркое освещение окрашивало стены и пол в психоделические цвета. Это была назойливая реклама компании-разработчика программного обеспечения, но когда Стэндерсон понизил голос, все показалось Дарси весьма таинственным.
– На небесах очень здорово. Каждый писатель получает маленькое бунгало, народ лежит в гамаках и обменивается литературными советами. Ведутся еженощные споры о мироустройстве. Плюс – множество выпивки.
Имоджен рассмеялась.
– Я видела такое обсуждение на твоем форуме. Разве авторы не получают в свое распоряжение исследовательскую группу, укомплектованную историком, знатоком боевых искусств и консультантом-хирургом?
– Звучит восхитительно! – улыбнулась Дарси, когда они дошли до движущегося вниз эскалатора. – А если твои книги еще не опубликованы на момент потенциальной дорожной аварии? Ты все равно попадешь в рай для подростковых авторов?
– Сложный случай, – проговорил Стэндерсон. – А у тебя уже есть хвалебные отзывы?
– Один от Оскара Ласситера, и Кирали Тейлор ждет, пока я закончу правку, чтобы принять решение.
– Оскар и Кирали? Боже мой! Да, ты точно попадешь на небеса!
Неожиданная новость принесла Дарси облегчение.
Вскоре ее взору открылась зона выдачи багажа: на длинной ленте транспортера – как на параде – выстроились тысячи сумок. Хаос действовал на нервы, и Дарси похвалила себя. Какая же она умница: ведь ее багаж находился при ней. Она сделала мысленно узелок на память, что лучше следовать советам Стэндерсона во всем, что касается турне.
Внизу у эскалатора им махал рослый человек в темно-зеленом костюме. Он держал плакат, на котором от руки было написано: «Андерсон». Мужчины поприветствовали друг друга рукопожатиями.
Встречающий повернулся к Дарси и Имоджен.
– Добро пожаловать в Сан-Франциско! Антон Джоунс к вашим услугам. Моя машина вон там!
Они последовали за ним, и спустя пару минут чемоданы оказались в багажнике серого седана. Стэндерсон сел спереди с Джоунсом, а Имоджен и Дарси заняли заднее сиденье. Их пальцы крепко сцепились между собой. Они и правда были вместе здесь, в турне.
Когда автомобиль покинул аэропорт, Антон Джоунс принялся рассказывать им о своем последнем клиенте – популярном на телевидении шеф-поваре, который заправлял раздачей автографов на своих книгах так, словно очутился в своем ресторане во время обеденного наплыва посетителей. Шеф-повар выкрикивал распоряжения персоналу магазина, ожидавшему у него за спиной, и служащие стремглав мчались к нему с открытыми и заложенными на титульной странице книгами. Тем временем команда рекламщиков жалась вдоль стен с подносами уже подписанных фотографий и фужерами для шампанского.
История была очень смешной, но пока Антон подражал крикам и жестам повара, стало ясно, что его скверная езда – не очередная фантазия Стэндерсона. Джоунс протискивал свой седан сквозь плотный трафик, импульсивно менял полосы и поочередно жал то на газ, то на тормоз. Может, ему мерещился бешеный хор на трассе?
Кожа Дарси покрылась холодным потом, а желудок заурчал в преддверии тошноты. Она попыталась сглотнуть, но из-за кондиционированного воздуха в самолете рот как будто набили ватой.
Джоунс резко обогнул грузовик, Дарси отбросило на бок и прижало к Имоджен. Та, в свою очередь, ударилась о дверцу и издала тихий стон. Когда машина на мгновенье выровнялась, Имоджен обняла Дарси.
– Расскажи мне снова о рае для подростковых авторов, – взмолилась Дарси.
Парни на переднем сиденье, пренебрегая опасностью, болтали как ни в чем не бывало, поэтому Имоджен откликнулась:
– Существует дресс-код. Если ты побывала в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», то получаешь возможность носить черную мантию с красной каймой, как у преподавателя в школе-интернате.
– Должно быть, это бесит остальных, – сказала Дарси.
– Нет. Мантии смотрятся шикарно, но в них жарко, и каждый втайне жаждет получить сверкающую тиару, которую разрешается носить только обладателям премии Принца.[89]
– Премия Принца такая невидаль?
– Еще бы! Это, по сути, дворянство среди подростковых авторов.
Стэндерсон услышал Имоджен и бросил через плечо:
– На самом деле, это лучше, чем дворянство, которое могут отобрать за предательство или другие серьезные преступления. Но стань ты хоть серийным убийцей, у тебя не отберут украшения принцев.
