– Верно подмечено, – кивнула Имоджен. – Но в раю для подростковых авторов премии ничего не значат, поскольку у тебя есть возможность писать все дни напролет: ни счетов, ни приготовления пищи, ни уборки. Только творишь и говоришь о своих произведениях. Кроме того, каждый вправе решать, какую выбрать обложку.
Дарси зажмурилась и постаралась представить, что она находится не в салоне вихляющего седана, а покачивается в гамаке. Как ни глупа была идея о рае для подростковых авторов, она сделала ее счастливой. Когда работа над книгой шла хорошо и они выбирались в «свет», чтобы пообедать с Оскаром, Коулмэном или Джохари, Дарси часто чувствовала себя буквально на небесах, а их беседы о сюжетах и синонимах порой длились всю ночь напролет…
Поскольку на следующий день начиналось турне, Дарси казалось, что предстоящей ночью она не сможет заснуть. Однако огромная и удобная кровать отеля вкупе со сбоем суточных биоритмов из-за смены трех часовых поясов погрузили ее к полуночи в сон.
Последующее утро началось с посещений школ. Спозаранку Антон Джоунс отвез их в пригород, где писательниц ждала аудитория в средней школе «Авалон». Необходимость держать речь перед скоплением учеников всегда повергала Дарси в ужас, и она тихонько порадовалась, что для нее это просто поездка в преддверии выхода книги. Ее работа заключалась в том, чтобы разговаривать с библиотекарями и книготорговцами, но в остальном она не собиралась привлекать внимание.
Плотное утреннее движение в час пик не давало седану развить высокую скорость, и Стэндерсон, который прошлой ночью страдал от одного из своих частых расстройств желудка, ухитрился уснуть на переднем сиденье. Все шло гладко, пока навигатор не объявил, что они приехали в школу. Это было верно лишь отчасти. Между машиной и строениями, которые они видели за ухоженным футбольным полем, находилась высокая проволочная ограда.
– Никогда не получается найти администрацию, – сказал Джоунс и поехал вдоль ограды. Казалось, что преграда никогда не кончится, ничто не намекало на вход.
– Блистательное решение обеспечения безопасности, – заявила Имоджен, – всего одно маленькое «но»: никто не может войти.
Джоунс кивнул.
– Так стало после «Колумбайна».[90] Что за нелепость! Ученики сами устроили бойню!
– У тебя в программе поездок нет контактного номера? – спросила Дарси.
– Сейчас проверю, по-моему, у меня есть телефон школьного библиотекаря. – Имоджен начала просматривать двадцатистраничный факс с описанием подробностей поездки и встреч. Она выудила мобильник и набрала нужные цифры. – Но я попадаю на автоответчик. А библиотекарю полагалось ждать нас у главного фасада здания!
– Не видно никакого фасада, – констатировал Джоунс. – А у нас наметились проблемы!
– Пригородная школа как неприступная крепость, – мрачно подытожила Имоджен. – Мне всегда хорошо удавалось уносить ноги из подобных мест.
Дремавший Стэндерсон проснулся и приоткрыл заспанные глаза.
– Мы приехали?
– Прости, Стэн, – сказал Антон, – мы возле одной из тех школ, где нельзя найти проклятую администрацию.
– Ищи флагшток, – пробормотал Стэндерсон и привалился к окну с пассажирской стороны.
Остальные трое подались вперед и, как по команде, махнули руками вверх и влево: звездно-полосатый флаг трепетал на ветру.
Через десять минут они оказались на сцене, представ перед сотнями пустых кресел. Стэндерсон посвежел и вроде бы ничуть не страдал от расстройства желудка, Имоджен нервно расхаживала, а Дарси пыталась совладать с приступами тошноты. Поездка в седане давала о себе знать.
– Средняя школа! – протянула Имоджен. – Не думала, что когда-нибудь снова попаду в подобное заведение!
– Да уж, – Стэндерсон вдохнул полной грудью. – Запах личных шкафчиков и феромонов, простодушное самолюбование самодельных плакатов. Наши издатели отлично придумали, заставив нас посетить школы, чтобы напомнить, каков на самом деле подростковый мир.
– Я пока ничего не забыла, – заметила Дарси, хотя Стэндерсон был прав насчет запахов. На нее нахлынули воспоминания о старших классах, словно она была на выпускном вечере еще вчера, а не четыре месяца назад. С каждой секундой ее облегчение от того, что ей не надо подниматься на сцену, удваивалось.
– А может, мы до сих не покинули школу? – спросила Имоджен. – Вдруг мы все время провели здесь, и взрослая жизнь – просто иллюзия?
– Гениально! – воскликнул Стэндерсон. – Ты оставишь свою идею для трилогии или выложишь в «Твиттер»?
– С меня хватит, умолкаю, – фыркнула Имоджен.
Дарси все еще обдумывала вопрос, связанный с парадоксами времени, когда снова появился школьный библиотекарь, покинувший их, чтобы заглянуть в администрацию. Высокий рыжеволосый мужчина четко выговаривал согласные, и Дарси принялась гадать, а не вырос ли он в испаноговорящем окружении?
– Учащихся вот-вот созовут, – заявил он. – Сейчас у них идет тестирование, поэтому сюда, к сожалению, доберется приблизительно двести детей из девятых и десятых классов.
Из Имоджен вырвался смешок.
– Всего-то пара сотен?
