– Я позабочусь, чтобы они сели в первых рядах, – сказал библиотекарь, повернувшись к Дарси. – Рекламщики лишь прошлой ночью прислали мне имейл о вашем приезде. Вы тоже романистка?
Дарси покраснела.
– Да, но моя книга еще не напечатана.
– А сколько вам лет?
– Восемнадцать, – выдавила она.
– Великолепно. Я не могу передать словами, с какой радостью услышат вашу историю мои ребята, которые интересуются креативным письмом.[91]
Дарси моргнула.
– Подождите, что? Я не…
– Я тоже в этом уверен, – вмешался Стэндерсон. – Дарси – источник вдохновения для всех нас.
– Я вообще не рассчитывала, что… – начала Дарси, но тут с треском ожили школьные громкоговорители, и по коридорам разнесся призыв, приглашавший учеников из английских классов пройти в актовый зал. Когда объявление закончилось, библиотекарь исчез, а рядом с Дарси возник подросток в футболке дэт-металлиста.[92] Паренек прикрепил к ее худи миниатюрный нагрудный микрофон.
– Значит, вы написали книгу? – спросил он, не отрываясь от дела. – Очень круто.
– Спасибо, – Дарси покосилась на вход в актовый зал, где уже появились первые ученики. Ее снова бросило в холодный пот, словно она и не вылезала из седана Антона.
Так или иначе, но у нее не было выбора, как и у подростков, которые постепенно заполняли помещение. Они могли глазеть на подмостки, а Дарси – выступать вместе со своими коллегами по перу. Имоджен была права… Дарси застряла в старших классах. Вечно ей быть в средней школе.
Мгновенье спустя троих писателей вывели на сцену, где их поджидали три пластиковых оранжевых кресла и кафедра.
Имоджен прикрыла свой нагрудный микрофон ладонью.
– Везучая ты, Дарси. По крайней мере, ты наверняка не успела переволноваться.
– Думаю, я сейчас это наверстываю, – прошептала та в ответ. Через дверь протискивались все новые ученики, и в актовом зале стало шумно.
Болтовня подростков так и витала в воздухе. Казалось, что их гомон представляет собой опасную первичную энергию, не имеющую направления. Но Стэндерсону действительно повезло: ватага его явных фанатов уже заняла первый ряд. Они без конца фотографировали своего кумира на мобильные камеры и визжали от восторга каждый раз, когда он смотрел на них.
После того, как прозвенел звонок и толпа притихла, Дарси почувствовала, что ее душа, похоже, отделилась от тела. Она словно наблюдала за окружающими с расстояния в тысячи миль. Библиотекарь представил авторов, раздались аплодисменты и Стэндерсон начал выступать. Он не стал ничего рассказывать о своей книге, а завел речь о тех, кто вдохновил его на творчество – Ф. Скотт Фитцджеральд, Джейн Остин, библиотекарь из его городка, и, наконец, привлекательная начитанная девочка, которую ему хотелось впечатлить в девятом классе. Он был непринужденным, обаятельным и знал, когда раздастся взрыв смеха, а когда – аплодисменты.
В конце его выступления по залу прокатилась искренняя овация.
Следующей поднялась Имоджен. Сначала ее голос еле заметно дрожал и ладони сжимались в кулаки, но когда она начала говорить об обсессивно-компульсивных расстройствах, изученных во время работы над «Пироманткой», аудитория моментально затаила дыхание. А Имоджен продолжала свой рассказ, перемежая его захватывающими подробностями о людях, которые проявляют маниакальную запасливость и чистоплотность. Потом Имоджен вошла во вкус и упомянула о женщине, которая перед сном проверяла замки на входной двери двадцать один раз. Руки Имоджен наконец-то ожили, и вскоре перед присутствующими полностью раскрылась страстность ее натуры. Дарси обнаружила, что заворожена тем, насколько прекрасна ее подруга.
А затем, слишком быстро и внезапно, выступление Имоджен закончилось.
Теперь настал черед Дарси.
Она не встала, как сделали другие, просто сидела в оранжевом кресле, подложив руки под бедра. Нагрудный микрофончик передавал ее голос в аудиосистему актового зала, делая его гулким и объемным, как если бы она печатала свою речь молотками.
– Привет, я Дарси Патель. В отличие от этих ребят, я не написала романы. Я написала только один роман. Не романы.
Мгновенье она сидела в глубокой, ничем не нарушаемой тишине, изумляясь тому, что ее шутка, похоже, не сработала. Однако надо было продолжать и говорить дальше. Обладателям сотен смотрящих на нее глаз вряд ли понравится ее молчание.
– Думаю, все дело в том, что мне восемнадцать. Год назад я училась в выпускном классе почти такой же школы, как ваша, и задалась вопросом, что получится, если я буду писать каждый день в течение месяца по две тысячи слов. В результате, я набрала на компьютере уже… шестьдесят тысяч слов.
А странно, над ее коронной фразой раньше действительно смеялись. Взрослые люди из Нью-Йорка находили ее забавной. Или, как с большим опозданием поняла Дарси, они старательно притворялись, что им весело. Очевидно, они поступали так отчасти из доброты или стремления быть милыми. Однако их великодушие не подготовило Дарси к правде, что ее шутка не особо смешная. А старшеклассники были – сама честность.
