«Если только Логачёв не ошибся, – думала Андриана, – может, эта женщина там просто гуляла. А куталась из-за имеющихся у неё проблем со здоровьем. Могло такое быть? – спрашивала она сама себя и отвечала: – Запросто».
По крайней мере, если она выложит это полковнику Кочубееву, он посмеётся и попросит, уже в который раз, не лезть в следственные дела.
Придётся продолжить расследование самостоятельно, не надеясь до поры до времени на понимание и тем более помощь полиции.
«Завтра, – решила она, – я займусь делом Пряшникова. С утра узнаю расписание уроков Вадима Григорьевича Горчакова». Ей очень хотелось услышать, что расскажет ей о бросившей его ради денег Пряшникова невесте школьный учитель.
«У бывшего жениха, наверное, немало чего накопилось на душе», – думала Андриана.
Сама она выбор Марины не одобряла и придерживалась того мнения, что с милым и в шалаше рай.
Запланировала она на завтра и посещение хотя бы одного супермаркета Пряшникова. А пока сочла за благо разобрать свою уютную постель и лечь спать.
Кровать у Андрианы сохранилась ещё с её девичьей поры. Была она производства Югославии и входила в состав спального гарнитура. Но для кого-то оказалась лишней, и её продали родителям Андрианы. Купили же они её для дочери. И вот уже сколько лет она верно ей служила, ни разу не потребовав ремонта.
Едва Андриана укрылась одеялом, как кошки тотчас пристроились рядом. Под их тихое двойное мурлыканье она и уснула настолько крепко, что за всю ночь ни разу не проснулась.
Утром Андриана проснулась оттого, что Фрейя выпустила когти в её свесившуюся руку. Конечно, кошка не оставила на коже ни малейшего следа, но тем не менее было ясно, что пора вставать.
Получив свой завтрак, обе кошки растянулись на любимом диванчике Андрианы.
– Сегодня я снова ухожу, – сообщила она кошкам, завтракая творогом, перемешанным с грецкими орехами и кусочками яблок, – и, может быть, снова долго не приду.
Ни одна из кошек и ухом не повела.
Допив чай, Андриана позвонила в школу номер одиннадцать и узнала, когда у учителя истории будет свободное окно. Представилась она мамой одного из его учеников.
«А врать-то некрасиво», – сказал ей её внутренний голос.
«Очень!» – мысленно согласилась она с ним.
Узнав, что окно у учителя истории будет в одиннадцать часов утра, Андриана сначала решила наведаться в ближайший от её дома супермаркет Пряшникова.
Магазин занимал целых два этажа торговой площади в длинном стеклянном здании.
Андриана не любила такие магазины. Но всё-таки заставила себя побывать на обоих этажах. Она даже купила в булочном отделе сдобную ванильную корзиночку, в косметическом приобрела кремы для рук, для ног и зубную пасту. В отделе для животных ей понравились заводные мыши, и она купила парочку для Маруси и Фрейи.
Выходя из супермаркета, Андриана подумала о том, почему похититель не запросил с Пряшникова выкуп за ребёнка, а вместо этого жестоко убил беззащитное существо? Она не сомневалась в том, что Геннадий Евгеньевич мог собрать крупную сумму и безропотно отдал бы её за ребёнка. Однако, насколько она поняла из рассказа Горшкова, хоть он и не говорил об этом прямо, никто никакого выкупа не требовал. И предупреждения о том, чтобы семья обращалась или, вернее, не обращалась в полицию, тоже не было.
Андриана также пришла к выводу, что ехать на экскурсию в другие супермаркеты Пряшникова не имело смысла. Поэтому она поехала к школе, в которой работал Горчаков. Вышла на одну остановку раньше и с удовольствием прошлась по снегу, поскрипывающему на лёгком морозе.
Андриана ни разу не была возле школы номер одиннадцать, поэтому она сначала обошла её кругом. Здание школы было стандартным и не вызывало нареканий. Не понравилось Андриане то, что поблизости было мало деревьев, да и выглядели они какими-то худосочными, несмотря на лежавший на их ветвях снег. Глаз радовала только синяя ель, росшая недалеко от школьного крыльца.
Входить вовнутрь Андриана не спешила, так как знала, что в вестибюле её встретит суровый охранник. Это раньше вход в школы был свободным, никому тогда даже в страшном сне не могло присниться, что школы придётся охранять от психов, маньяков и террористов-одиночек, врывающихся в мирные здания и открывающих огонь на поражение по детям и учителям. В общем, ужас, который, к сожалению, стал реальностью.
Андриана Карлсоновна набрала номер мобильного Вадима Горчакова. Звонить ему раньше и предупреждать о своём приходе она не хотела.
Горчаков сразу отозвался, и до слуха сыщицы донёсся школьный звонок. Перемена только-только начиналась. От этого такого родного звука, который казался ей не менее сладким, чем соловьиные трели, у неё защемило сердце и к глазам подступили слёзы. Всё же тридцать пять лет учительского стажа давали о себе знать.
