– Погодите! Ради бога, погодите! – Потом раздался топот.
Спустя несколько секунд их нагнал задыхающийся Платонов:
– Вот! – воскликнул он и стал что-то совать в руки Андрианы Карлсоновны.
– Что это? – удивлённо спросила она, отстраняя его от себя.
– Это деньги!
– Какие ещё деньги?!
– Которые мы получили за шубу. Возьмите их, пожалуйста!
– Да вы с ума сошли! – возмущённо воскликнула Андриана Карлсоновна.
А Платонов всё продолжал совать ей деньги:
– Возьмите, пожалуйста, возьмите!
Артур отстранил Платонова от Андрианы:
– Андрей Максимович, успокойтесь! – прикрикнул он на мужчину. – Никаких денег мы у вас не возьмём!
– Что же мне с ними делать? – растерянно спросил Платонов. – Майя Сергеевна велела отдать их вам.
– Ваша жена что угодно может велеть вам! – отрезала Андриана. – А деньги вам лучше отнести в полицию!
– Что вы! – отшатнулся от них Платонов и заслонил лицо руками, точно закрываясь от удара.
Артур вздохнул.
– Тогда расскажите всё Бариновой и отдайте деньги ей. Она найдёт им благое применение.
– Это невозможно! Она же уволит меня! На что тогда нам жить, кормить детей?
– Тогда переведите деньги кому-то из больных детей.
– Но жена сказала… – пролепетал Платонов.
Артур отмахнулся от него, открыл дверь подъезда, схватил Андриану Карлсоновну за руку и вытащил её на улицу.
Дыхание они перевели, только когда оба оказались в салоне автомобиля Артура.
– До чего доводит алчность! – проговорила Андриана.
– Человек слаб, – ответил Артур.
– Не оправдывай их! – прикрикнула на него Андриана.
– Я и не оправдываю.
– Лично мне их нисколько не жаль! Как только подумаю, что по их вине из-за этой шубы мучительной смертью умер или может умереть ещё один ребёнок, так прямо придушила бы собственными руками.
– Они же не знали, – сказал Артур.
– Незнание не освобождает… – начала Андриана.
– Знаю, знаю, – отмахнулся он и тронул автомобиль с места.
Они вернулись в город в таких расстроенных чувствах, что, конечно же, забыли заехать в магазин и в кулинарию, поэтому поужинали чем бог послал, то есть тем, что было в холодильнике. А там были сыр, масло, пражские шпикачки. В шкафу нашлись спагетти. И в отварном виде, заправленные маслом, со шпикачками они были съедены за милую душу.
Наутро Андриана соорудила яичницу с луком на растопленном сале. С чаем постаралась запихнуть в Артура побольше своего варенья с хлебом. Но он ограничился парой чайных ложек наивкуснейшего, с её точки зрения, клубничного варенья, а от хлеба и вовсе отказался. И напрасно она приговаривала:
– Смотри, ягодка к ягодке! Все целенькие! А какой аромат!
– Да, да, – отшутился он, – я и так ощущаю себя эльфом-сладкоежкой, развалившимся посередине земляничной поляны.
Она не стала спрашивать его, почему он вообразил себя эльфом, вместо этого пожаловалась:
– Артур, я не приложу ума, что мне делать.
– Пока ничего не делать, – ответил он.
– А что, по-твоему, нужно сидеть и ждать, пока не сдерут кожу ещё с одного младенца?!
– Видишь ли, Андриана, – проговорил он, тщательно облизав ложку, – ничего не изменится от твоих переживаний и метаний. Как это ни прискорбно, нам остаётся пока только ждать.
Понимая, что он прав, она всё-таки упрямо замотала головой.
– Ну-ну, – сказал он, – моя маленькая лошадка, спасибо за завтрак. Мне пора уходить. А ты будь умницей и дождись моего возвращения.
– Я ничего не могу тебе обещать! – выпалила она.
Он ничего не ответил.
Уже в прихожей Андриана спросила, потыкав пальцем в его ноутбук:
– Если ты что-то прочтёшь в этой своей штуке, ты ведь позвонишь мне?
– Всенепременно, – серьёзно ответил он, чмокнул её в щёку и вышел на лестничную площадку.
А она стояла, прислушиваясь к шагам спускавшегося по лестнице Артура. Вот открылась и закрылась дверь подъезда. И всё стихло. А она всё стояла и стояла до тех пор, пока к ней не подошли Фрейя и Маруся и не боднули её в ноги с двух сторон своими мягкими, но ощутимо крутыми лбами.
– Иду, иду, – вздохнула Андриана и зашагала на кухню за своими любимицами.
Тем временем за окном пошёл густой снег, и стало ясно, что в январе грёзы о весне если и не беспочвенны, то явно преждевременны.
Чтобы хоть как-то утешиться, Андриана Карлсоновна развернула фигурку шоколадного Деда Мороза, стоявшего с середины декабря у неё на столе, и съела его, не отводя взгляда от окна. Шоколадная глазурь оставила во рту не очень-то приятный привкус, и Андриане пришлось запить её чашкой крепко заваренного чая.
Лидия Борисовна Друнова, как бы это помягче сказать, была девушкой далеко не молодой. Все прожитые годы она считала себя обделённой судьбой, потому как не было у неё ни красоты, ни денег. Работала она на бюджетном предприятии в маленькой бухгалтерии, и зарплата у неё, соответственно, была более чем скромная.
Хотя её мать, всю жизнь проработавшая в больнице санитаркой, не раз говорила, что им грех жаловаться. У них есть крыша над головой, они одеты, обуты и не голодают.
