Он уходит, а я смотрю ему вслед. Как объяснить, что мне нужно было время, чтобы переварить ситуацию и банально не хотелось выглядеть истеричкой в его глазах? Получилось ровно наоборот, но я стараюсь. Пришла же, а не стала прятаться и избегать его. Пусть мне и стыдно за ту сцену, свидетелем которой он стал.
— Ну иди, давай, — толкает меня в бок дочка. — И молочка пинеси, пожалуйста.
Киваю своей зайке, делаю глубокий вдох и иду на кухню. Коленки подкашиваются. Щипаю себя за ягодицу, может, хоть так проснусь и не будет всего этого. Я же жила, никого не трогала, иногда ругалась с соседом и всё было нормально, привычно. Нет же, приспичило изменить ситуацию и к чему это привело?
— Знаешь, у меня уже назревал план «Б», — не успеваю отреагировать и попадаю прямо в руки к коварному волку.
— Какой, если не секрет? — Улыбаясь смотрю на Сергея. Подружилась на свою голову. Хотя… Если он меня сейчас поцелует, то сожалеть о своём неосторожном поступке я буду меньше. Намного меньше.
— У меня есть болгарка и, поверь, пользуюсь я ей как самый настоящий профессионал, — хвастается мужчина, а мне почему-то становится смешно.
— То есть ты решил спилить мне дверь? — Вот же настырный. Нарисовался и фиг сотрёшь!
— Говорю же, был такой план. Хорошо, что сама пришла. Ты становишься храбрее, Зайчик, — да где ж там мой заслуженный и выстраданный поцелуй? — А теперь, я требую бонус, — шепчет мне на ушко и прикусывает мочку. Вредный какой, ещё и целовать сама должна? — Какой там супер-пупер секрет ты мне хотела рассказать? — Отстраняется от меня и идёт к шкафу с посудой.
Ой всё! Нельзя так издеваться над несчастными перенервничавшими зайцами. Хватаю его за руку и тяну на себя. Обнимаю за шею и заставляю наклониться. Касание губами выходит неуклюжим, совсем не как в романтических фильмах, но я не намерена отступать. Удивительно мягкие и нежные мужские губы сдаются в плен безоговорочно. Прижимаюсь к Серею всем телом, и моя внутренняя дрожь отступает. Так правильно. Так нужно. Так, как мне хочется.
— А теперь секрет, — прекращаю ласки, но не выпускаю из объятий.
— Коварная женщина, — гладит меня по щеке, и я готова повторить свой подвиг. — Как теперь дожить до… — берёт мою руку и кладёт на твёрдый член, недвусмысленно показывая, насколько уже готов. Кажется, что даже ткань спортивных штанов горячая. От его неприкрытой наглости мозги отключаются, и я, как заворожённая, поглаживаю его и продолжаю улыбаться. Сумасшедший. А может, это я такая испорченная стала. С кем поведёшься…
— У Димы скоро будет ребёнок, — всё же решаюсь прервать нашу идиллию.
— Можешь же ты испортить момент, — целует в губы. — Вредина, но это хорошо. Так и в чём проблема? Будет и будет, — отходит от меня и ставит чайник.
— Для меня это многое меняет, — иду к шкафу и достаю тарелки. Ловлю себя на том, что наша возня на кухне выглядит обыденно, как будто мы давно живём вместе. Ох уж это «вместе». Будоражит. — Например, то, что ему скоро будет до Миланы. Новорожденные требуют много внимания, и я не думаю, что у них будет много времени на старшую, а значит он скоро успокоится. Знаешь, сколько я его этим упрекала, а сама хотела, чтобы Лиза поскорее родила? Теперь же мне немного страшно, а вдруг он совсем забудет про нашу дочь?
— Если не дурак, а он не дурак, то постарается ради малышки. Как она отреагировала на новость? — Смотрит на меня пристально, словно что-то выискивает. Не найдёт. Мои чувства к Диме давно пылятся на самой дальней полке. У нас всё сложно, но ради дочери я готова идти на компромиссы.
— Ей интересно. Она Олю замучила вопросами про то, как малыш развивается в животике, — хихикаю и иду к холодильнику за молоком.
— Знаешь, мне непривычно видеть, как ты хозяйничаешь у меня дома, — напрягаюсь, может быть, я делаю что-то не так? — Каждый наш день, смотрю и понимаю, что хочу тебя ещё сильнее.
— Серёжа, — воплю возмущённо.
— Ну что? Говорю, как есть, — ему нравится меня вгонять в краску.
— Так нельзя, — еле-еле наливаю молоко в кружку. Руки дрожат от таких признаний.
— Можно. Нужно. Ты просто не представляешь, какая ты, — подходит и забирает бутылку.
— Какая? — От напряжения можно сойти с ума. Ладно, уже сошла.
— Противоречивая зараза, от которой есть только одно лечение — не сопротивляться и любить.
Сердце моментально убегает в пятки. Я не готова к такому. Дыхание перехватывает, смотрю на Волкова, а он на меня. Думала ли я, когда шла с ним мириться, что всё зайдёт настолько далеко? Нет. Хотела бы изменить что-то? Нет. Идиотка? Да, но мне не стыдно. Обнимаю своего прямолинейного и топорного в выражениях мужчину. Вдыхаю его запах и стараюсь подарить ему хотя бы капельку того тепла и нежности, которые вызывают во мне его слова.
— Идём, малышка заскучает там одна, — получаю такой привычный поцелуй в макушку.
— Спасибо, — говорю то, что хотелось сказать сразу, как зашла к себе домой. Не знаю, что бы я делала, если бы он не вмешался.
— Я с тобой и за тебя, не сомневайся, — давно заметила, что он понимает меня и без тысячи слов.
