С того дня, как Сергей уехал, места себе найти не могу. Потому что ни одно сообщение не заменит его голоса. Стараюсь не вешать нос. Разговоры, подарки и внимание помогают успокоиться, но не на долго. Я всё ещё ищу в Волкове подвох. Он грубоватый и слишком прямолинейный, как топор. Меня пугает его откровенность, но она же будит во мне хулиганку. Я вытворяю всё, что взбредает в голову и катастрофически приятно видеть, как он забывает дышать, когда маню его за собой в спальню и по пути снимаю с себя одежду. Краснею, когда он говорит комплименты и дрожу всем телом от предчувствия прикосновений. Сгораю от стыда и взрываюсь в оргазме в его сильных руках.
Нужна только капелька терпения. Он обещал, что скоро приедет. Наверное, я глупая и наивная, но колени подкашиваются только от мыслей о нём.
— Мам, у тебя телефон звонит, — дёргает меня за руку дочка. Копаюсь в сумочке и не глядя беру трубку.
— Я заберу Милану сегодня, а завтра сам отведу её в сад.
— И тебе, Дим, здравствуй, — отвечаю бывшему мужу. — Мы же договаривались на выходные, а сегодня только четверг.
— Я хочу участвовать в воспитании дочери. Ты что-то имеешь против? — Холодный тон его голоса будит во мне протест и желание нахамить, но я сдерживаюсь.
— Ничего, просто странно всё это, — хмурясь отвечаю и смотрю, как дочка шлёпает по лужам.
— Подготовь одежду, всё, как обычно. Заеду через час.
— Хорошо, — пытаюсь ответить мягко, но саму сковывает отвратительное чувство бессилия и почему-то дрожат руки, словно я в первый раз везу заказ и не знаю заплатят мне или нет.
— Сеёжа сказал, что уже едет? — С надеждой спрашивает малышка.
— Нет. Это твой папа. Он заберёт тебя сегодня, а завтра отведёт в садик, милая.
— А можно я останусь дома?
Почему-то именно сейчас я тоже хочу, чтобы она была со мной, и никто больше не смел её забирать у меня, но это же её отец. Руки опускаются сами собой и моё волшебное настроение летит ко всем чертям. Приходится объяснять малышке, что всё, как обычно, и уже в воскресенье она будет дома.
— Но тогда уже будет поздно, — возмущается моё солнышко.
— Что поздно?
— Пообещай мне, что ты забеёшь Масю и никто ему не сделает больно, — требует она.
— Да кому он нужен? — Опять она со своими переживаниями за друга. Хочу сказать, что с ним всё в порядке, но получаю резкий и серьёзный ответ.
— Пообещай!
— Хорошо — хорошо, — быстро соглашаюсь, чтобы не получить скандал прямо перед домом.
На этом дочь успокаивается, и радостная скачет по ступенькам. А дома верещит громче болельщиков на стадионе, когда их команда выиграла чемпионат. Смотрю на неё и у самой улыбка во все тридцать два зуба. Она слишком мило улюлюкает на новую игрушку. Даже не разделась толком, зато коробку уже разодрала и уже кормит нового питомца рыбкой. Он сжимает свою еду в пасти и урчит, чем-то напоминая Марселя с кексиком в зубах. Жуть! Везде этот пёс!
Уж лучше собрать вещи, чем вспоминать злосчастного вредителя, который попортил мне кучу вещей и почти всю обувь. Страшно представить, как он отнесётся к дельфину, ведь для всех конкурентов за внимание участь одна — он их рвёт на мелкие части, так, что потом легче купить новую игрушку, чем пытаться отремонтировать старую.
По Диме можно сверять часы. Ни на минуту не опаздывает. Малышка, увидев папу впервые не бежит к нему. Она занята новым другом, которого Дима почему-то не разрешает брать с собой.
— Дома у тебя есть игрушки, а дельфин подождёт тебя тут, — вердикт неутешителен, но дочка только кивает и с серьёзным видом надевает ботиночки.
— Мам, — смотрит глазами полными слез и кидается ко мне, чтобы обнять, — ты обещала. Помнишь? — крепко обнимает своими маленькими ручками и пытается заглянуть в глаза. Присаживаюсь перед ней на колени.
— Помню, милая. Всё будет хорошо, обещаю. Хороших тебе выходных, родная.
Вечер и ночь моё любимое время. Никто не отвлекает. И я могу спокойно готовить украшения для тортов. Но сегодня всё просто валится из рук. Пальцы словно ватные и даже самые простые шоколадные бабочки, которые я обычно делаю с закрытыми глазами, приходится переделывать раз по пять. Хорошо, что печать заказала и уже договорилась на время доставки.
Лопатки нагло выскальзывают и украшают кремом пол, а не выравнивают торт. Карамель не укладывается в нужные лепестки, а изомальтовые кружева застыли не так, как хочется и теперь радуют отвратительными, словно мятая половая тряпка, формами. Психуя и матерясь, сминаю всё безобразие и закидываю в мусор. К чёрту! Успею их сделать завтра, всё равно устанавливаю украшения перед тем, как отвезти торт, а иногда и вовсе собираю всю конструкцию уже на празднике.
Сообщения не спасают, потому что Серёжа нагло спит, пока я тут накручиваю внутреннюю тревогу, словно волосы на бигуди. Как там моя девочка? Скорее всего тоже сладко сопит, обнимая какую-нибудь игрушку. А моё бестолковое беспокойство приносит страшные отвратительные неудобства в виде полной мусорки и лишних часов на уборку.
