— Если дело только в этом, то мы можем съехать с квартиры, ключи оставлю в почтовом ящике, — не знаю почему, но именно сейчас мне вспомнился Алексей, которому я сдавала квартиру. Спасибо тебе, Лёша, ведь это идеальный вариант, чтобы не встречаться с тем человеком, с которым больше не хочется разговаривать.
— Не смеши меня! Куда ты поедешь? В однушку, которую сдаёшь? А на что потом жить будешь? Твои кексики — отвратительное месиво, которое и не покупают толком. Признайся, ты — так себе бизнес-вумен. Играть в важную персону ты можешь лишь за мой счёт. Я даже курсы тебе оплачиваю, — проходится по самому больному. Встаю с малышкой на руках и иду к окну, чтобы он не видел моего лица. — Вот и помни, кому ты всем обязана.
— Лиза уехала, — кое как совладав с комом в горле, обращаюсь к Диме.
— Что? — Он подходит к нам и, надеюсь, видит, как «вильнув хвостом» серая машина уезжает со двора. — Что за… — Он быстро идёт в прихожую и матерясь надевает обувь. — Я предлагаю тебе вернуть всё, как было. Я даже помогу тебе устроиться на нормальную работу, только ты должна с ним расстаться. Уяснила? — Оборачивается на меня и ждёт ответа.
Киваю ему, потому что спорить бесполезно. Крики пугают дочь. Он уходит, хлопнув вместо прощания дверью. Всегда думала, что он адекватный, но оказывается, в каждом из нас живут демоны, с которыми мы порой не можем совладать.
— Мам, — малышка наконец-то расслабляется в моих руках. — Я больше не буду папе асказывать о Масе, честно.
— Ты не виновата, милая. Давай ложиться спать. День был тяжёлый, вечер и ночь и того хуже, а завтра ещё и в садик рано вставать, — глажу рыжие кудряшки и целую веснушчатый носик.
— А можно я завта дома останусь?
— Можно, конечно, — вздыхаю от усталости. Тем лучше, может хоть выспимся.
Мы так и ложимся на кровать в домашней одежде, не переодеваясь. Видимо, Милану не смогли уговорить даже пижаму надеть. Ухмыляюсь про себя. А ведь Дима впервые за долгое время сталкивается лоб в лоб с детским упрямством. Раньше она не устраивала ему сцен, все истерики дарила только мне. Теперь же, которую неделю доводит его.
Сил ни у неё, ни у меня нет. Эмоции жутко выматывают, а внутреннее напряжение физически сковывает тело, словно цепями. Не знаю, кому сейчас больше нужна поддержка, но мы даже не думаем разойтись по комнатам, а укладываемся вместе на мою кровать.
Обнимаю свою малышку и глубоко вдыхаю её запах. Маленькие сладкие цепкие пальчики запутываются в моих волосах, дочка притягивает меня к себе и трётся носом о мой нос. Так я её успокаивала с рождения. Теперь же она старается успокоить меня. Прижимаю Милану к себе, пытаясь не разрыдаться.
— Мам, а давай завта за Маськой поедем? — Вымученно улыбаюсь на предложение малышки.
— Серёжа приедет в воскресенье утром. Мы встретим его и все вместе поедем за твоим псом, — успокаиваю дочь. — Денис Петрович обещал позвонить мне, если ему будет тяжело за ним присматривать. Раз не звонит, значит у них всё хорошо.
— Точно? — дует губки Милана.
— Конечно, — зевая отвечаю ей.
— Завта позвоним? — Прислоняется лбом к моему лбу и смотрит мне в глаза.
— Обязательно, — целую свою хулиганку. — А сейчас спи. Мне нужно прибраться на кухне. Завтра нам надо многое успеть. А вечером тётя Милана обещала заглянуть в гости. Может быть, и остальные приедут.
— А Настя и Ника будут? — Сонно потирает глазки.
— Обещали, — зацеловываю сладкие щёчки. — Теперь точно спи, родная.
Когда после уборки возвращаюсь из кухни, Милана нежно обнимает своего дельфина, укутавшись в одеяло. Я даже не слышала, как она ходила за игрушкой. Аккуратно, чтобы не разбудить, устраиваюсь рядом с ней и глажу дочку по рыжим кудряшкам.
Как-то незаметно наступает утро. Кажется, только моргнула, а уже орёт будильник. Вспоминаю, что в садик нам сегодня не надо, пишу в чат воспитателям и перевожу будильник. Выдыхаю и расслабляюсь. Приятно знать, что можно ещё понежиться и досмотреть сны. Но…
— Добае ута, мамочка, — потягивается моё счастье рядом.
— У-ру-ру, — чему-то радуется дельфинчик.
— Какой кошмар, — говорю потолку, понимая, что только Марселя для полноты картины не хватает.
Вспоминаю, каково это гулять с ним ранним утром, собирая кроссовками каждую лужицу, а лицом — паутину с кустов. В такие моменты всегда кажется, что пока отплёвываюсь и пытаюсь выпутаться из липких сеток, пауки, сидя на ветках, угрожающе машут кулаками и матерятся мне в след. От таких мыслей волосы встают дыбом и самой хочется порычать. Нет уж, раньше воскресенья я Марселя забирать не буду. Гулять с ним — сплошное мучение.
