Лиза написала, что у них всё хорошо, мы даже перед сном с дочкой разговаривали, но всё равно не могу забыть её блестящие слезами синие глаза. Настораживает её помешанность на собаке, но она скучает и это можно понять. Да и дети не любят наполовину, они искренни в своих чувствах. И я не могу её за это осуждать, потому что она намного смелее меня в этом плане. Она открыто заявляет, что любит и беспокоится, а не прячет свои эмоции за огромной стеной страхов и неуверенности в себе.
От звонка в дверь сердце практически выпрыгивает наружу. Смотрю на часы. Восемь минут второго. Кому я нужна в такое время? Открывая дверь слышу всхлипы и сердце убегает в пятки, стуча там морзянкой требование быть расторопнее.
— Мама, — подхватываю свою девочку на руки и крепко прижимаю к себе, взглядом осматривая злого Диму и встревоженную Лизу.
— Нам надо поговорить, — цедит слова и не дожидаясь приглашения входит в квартиру. — Лиза забери ребёнка. Посидите в детской, — командует он, закрывая за собой дверь, и снимает обувь.
— Прости, что так поздно. Малышка устроила истерику. Просилась домой и успокоить её мы не смогли, — Лиза, стараясь забрать с моих рук Милану, шепчет с волнением и украдкой посматривает на своего мужа.
Она даже не раздевается и не снимает свою дурацкую шапочку с помпоном. Видно, что искренне переживает за ребёнка. С каждой попыткой хоть как-то оторвать Милу от меня, дочка кричит всё сильнее.
— Не надо, — отворачиваюсь от девушки, и она убирает руки. — Ну, что ты, солнышко? Я тут, с тобой, — несу свою прелесть на кухню и усаживаюсь вместе с ней на диван. С точностью сапёра снимаю шапочку, утираю слёзы, целую щёчки и сопливый нос. — Водички?
На предложение она только прижимается ко мне сильнее и орёт что есть мочи мне в плечо. Я и сама готова подвывать ей от того, что не понимаю, что случилось и как успокоить свою девочку.
— Я долго терпел, но с меня хватит! Ты настраиваешь Милану против меня, — громким хорошо поставленным голосом выговаривает Дима. Это, видимо, на тот случай, если я решу, что не слышать его сейчас мне будет удобнее. Лиза в ужасе прикрывает рот ладошкой и кажется, что её глаза ещё никогда не были такими большими. По крайней мере я ещё их такими не видела.
— Больше другого времени не нашёл? — Шиплю на него не хуже разбуженной кобры.
— А я что-то не то говорю? — Сжимаюсь под его тяжёлым брезгливым взглядом.
— Давай поговорим потом? Не надо пугать дочь, — предлагаю мирное решение.
— При твоём ухажёре? Нет уж. Наговорились! Ты уже в край охренела. Мало того, что живёшь на всём готовом, трахаешься с кем попало, так ещё и дочь настраиваешь против меня, — с каждым его словом внутренняя пружина сжимается сильнее. Малышка испуганно затихает и сопит мне в шею, пытаясь слиться со мной полностью. Никогда бы не подумала, что она настолько сильная и может вот так крепко прижиматься, словно чувствует, что в любой момент её захотят забрать. — Я только и слышу «Сеёжа то, Мася сё», а я ей кто? Не отец? Она должна понимать кто её кормит и содержит. И тебя заодно. Что-то ваш «Сеёжа» не спешит взять все расходы на себя.
— Прекрати орать, ты пугаешь свою дочь! А потом ещё смеешь говорить мне, что я её против тебя настраиваю. Она просто ребёнок и хочет поделиться с тобой своими переживаниями. Она доверяет тебе, а ты… Мила ни в чём не виновата, она просто не понимает, что тебе неприятно знать, что кроме тебя у нас есть и другая жизнь. Неудивительно, что она не хочет оставаться с тобой, я бы тоже не захотела быть с тем, кто постоянно на меня кричит на ровном месте, — и вот почему мне нужно ему объяснять элементарные вещи?
— Жизнь? Какая на хер жизнь? — Взрывается мужчина.
— Но… — Видя, что я в диком шоке, Лиза пытается хоть что-то сказать. В её глазах обида и неверие.
— А ты лучше заткнись, — обращается он к своей жене. — Это не твоё дело, вот и прекрати лезть со своими ценными советами. Они мне не нужны! Слышишь? Ты своим мнением о её личной жизни уже достала, — он тычет пальцем сначала в сторону жены, а потом в мою и просто орёт на неё, как сорвавшаяся с цепи собака.
Лиза смотрит на меня, а я на неё и обе мы в шоке переводим взгляд на Диму. Никто из нас сейчас не понимает, что случилось с ним и где тот самый добрый и весёлый человек, с которым мы когда-то были знакомы. Я даже замужем была, а она с ним живёт сейчас. Что случилось? И почему он именно сейчас говорит то, что причиняет боль не только мне. Я уже бывшая, а про них либо плохо, либо никак. Но зачем делать больно той, которая его поддерживает? Девушка сжимает руки в кулаки, чему-то кивает и молча идёт на выход.
— Ты что творишь? — Обращаюсь к мужчине злым шёпотом. Сейчас он мне кажется совершенно чужим и далёким.
— Ничего, — отвечает резко, но видно, что он и сам удивлён её поведением. — Посидит в машине, а ты помни, кто тебя содержит, где ты живёшь и за чей счёт весь этот банкет, — он обводит рукой всё пространство вокруг нас. От его слов пружина, что долгое время сжималась внутри, с резким хлопком распрямляется, заставляя меня расправить плечи.
