Мэйв села и с усмешкой потерла ушибленную щеку. Отлично сыграно. Если принц поверит, что близок к успеху, ему не захочется тратить время на упорные попытки склонить ее на свою сторону. Мэйв оставалось лишь немного подождать и при первой же возможности реализовать свой план.
Глава 12
Джин экипировался в ангаре. Надевать летный костюм ощущалось столь же привычно, как натягивать носки по утрам. Глубоко вздохнув, Джин застегнул молнию. Он защелкнул ремень и пристегнул парашют, предназначенный для тихого приземления на поверхность.
Боевой нож был надежно закреплен у бедра, а лазерный пистолет покоился на своем месте в кобуре. Как правило, Джин предпочитал холодное оружие. Пистолет был ограничен в использовании. В отличие от ножа.
Едва Джин начал надевать перчатки, как в ангар вошел Брай. Джин хотел подготовиться в одиночестве, но друг редко прислушивался к его пожеланиям. Привалившись к ящику возле истребителя, Брай наблюдал за Джином, проверявшим крепления и застежки.
— Объясни мне, что изменилось, — попросил президент.
Джин даже не посмотрел на него. Он знал лицо Брая, как свое собственное — волосы медового оттенка, взъерошенные, но лежащие мягкими волнами, серьезный взгляд и большие зеленые глаза, обрамленные по-девичьи длинными ресницами. Тело, осчастливившее многих женщин, но ныне принадлежащее исключительно Джарье, с виду расслабленное, однако готовое к бою.
— Что изменилось с тех пор, как ты улетел с Динары?
Джин поднял взгляд, и Брай увидел в нем нечто, от чего вздрогнул.
— Я изменился, — наклонившись, Джин затянул шнурки и засунул их концы в голенище. Он выпрямился и покачал головой. — Отпустив старые подозрения и ненависть, я наконец-то увидел Мэйв. По-настоящему увидел.
— И что же именно ты увидел?
Джин ухмыльнулся. Брай всегда был философом. Романтиком. Смертоносная комбинация, учитывая его милую внешность. Также Брай обладал мягким сердцем, и раньше Джин подшучивал, что оно сделано из зефира. Теперь мягким стал сам Джин. Они знали друг друга много лет, но лишь с появлением Мэйв Джин понял, что Брай всегда был самым сильным из них двоих.
— Я увидел женщину, оказавшуюся в ужасном положении. Тогда, на Приони, если бы я только поверил в нее, она была бы спасена. Я говорил, что люблю ее, но на самом деле не любил. Если бы я испытывал чувства, о которых говорил, ни за что на свете не бросил бы ее в том лагере.
Присев на корточки, Брай свесил руки между колен и с усмешкой покачал головой.
— Ты был клинком, Джин. Тебя не учили любить. Тебя учили видеть в каждом человеке лжеца, обманщика и шпиона. Не вини себя в том, что не доверял Мэйв. Черт, я тоже задолжал ей извинения. Я ведь тоже ей не верил.
— Ты не верил ей, потому что верил мне, — едко заметил Джин.
— И всегда буду верить, — искренне рассмеялся Брай. Выпрямившись, он засунул руки в карманы и направился к выходу. Однако, сделав несколько шагов, обернулся с улыбкой, противоречившей серьезному выражению глаз. — Больше не заставляй меня ошибаться, Джин.
Джин посмотрел другу вслед. Взяв шлем, он надел его и опустил щиток до самого рта. Минаранское тонированное стекло почти полностью скрывало лицо. Теперь, если не снимать шлем, никто не отличил бы Джина от бодерианца.
Поднявшись в истребитель, он усмехнулся. Пульт управления был сложным и незнакомым. Бодерианцы никогда не шли простым путем. Устроившись в кресле пилота, Джин активировал систему связи и с изумлением увидел забирающегося в кабину Бена.
— Что ты нахрен удумал? — спросил Джин.
Бодерианец усмехнулся и надел второй шлем.
— Я — твой второй пилот. Летчики Бодерии летают по двое. Истребитель с одним человеком на борту вызовет подозрения.
— Ты убьешь себя, — покачал головой Джин и крепко сжал рычаги управления. — Ты ведь знаешь, что трое в кабине не поместятся.
— Я не намерен возвращаться с этой миссии, хранитель клинков, — печально улыбнулся Бен.
— Чушь, — выругался Джин и ударил ладонью по пульту. — Заслуживаешь ты смерти или нет, я не собираюсь позволять тебе становиться каким-то камикадзе.
Опустив щиток на шлеме, Бен откинулся на спинку сидения и пристегнулся ремнем безопасности.
— Тир, — позвал Джин по линии связи, — скажи своему первому помощнику убраться из моего истребителя к чертям собачьим.
— Не могу, Джин, — голос старика был мрачен, и Джин снова выругался. — Он сам себе хозяин. И хочет полететь с тобой.
Джин посмотрел на Бена и завел двигатель.
— Мы вернемся втроем, даже если мне придется привязать тебя к носу корабля.
Бен лишь покачал головой и молчал все время, пока Джин вел судно по взлетно-посадочной полосе к открытому люку ангара.
— Никто не умрет у меня на глазах.
Вход в воздушное пространство Ликиры прошел гладко. На планете почти не осталось атмосферы, которая могла бы препятствовать спуску на поверхность.
— Станция Бодерии 9-0-9. Говорит истребитель 22345. Просим разрешения на посадку, — голос Бена обрел жесткость и резкость, каких не было прежде.
