Второй - тоже в ночных условиях, с катапультированием на высоте десяти тысяч метров, но с немедленным раскрытием парашюта.
И третий - групповой прыжок с самолета Ан-12 из стратосферы.
Для выполнения первого прыжка была утверждена кандидатура майора Крумова, второго прыжка - кандидатура старшины Чавдара Джурова, слушателя Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского. [270]
При подготовке к двум этим прыжкам пришлось решать десятки проблем. Оба прыжка являлись серьезнейшим испытанием и вызвали большую дискуссию: какую систему парашюта использовать для прыжков, и выдержит ли он динамическую нагрузку при раскрытии на большой высоте?
Детально изучив и обсудив эту проблему, мы приняли решение осуществить прыжки, используя парашюты, находящиеся на вооружении истребительной авиации. На этом настаивал старшина Джуров. «Хочу прыгать с парашютом, имеющимся у каждого пилота, - говорил он. - Нагрузку выдержу. Если парашют порвется, буду действовать согласно указанию генерала». Мне он верил поистине беспредельно. А я дал ему следующие указания: спускаться на основном парашюте до высоты трех-четырех тысяч метров и только тогда открыть запасной малый парашют.
Обсуждалась и вторая проблема: какой применить кислородный прибор - маску или скафандр? Решили использовать обыкновенную кислородную маску, хорошо пригнанную к лицу и надежно укрепленную.
Ряд вопросов нужно было решать и с летчиком. Ему предстояло набрать высоту, практически превышающую потолок самолета, притом в ночных условиях, и продолжать полет на предельной высоте в разгерметизированной кабине. Мы остановили свой выбор на летчиках-истребителях Иване Станкове и Дельо Колеве.
В течение длительного времени большой коллектив военных специалистов круглосуточно готовился к осуществлению нашего плана. Значительный вклад в успешное завершение намеченного мероприятия внесли офицеры Иванов, Рашков, Велинов и группа конструкторов во главе с Обрешковым из Высшего народного военно-воздушного училища имени Георгия Бренковского.
Для метеорологического обеспечения столь ответственного эксперимента была создана специальная группа.
Мы утвердили программу выполнения этих парашютных прыжков, и началась усиленная подготовка как непосредственных участников полета, так и тех, кто был включен в различные расчеты. Наряду с технической, физической и специальной подготовкой обоих парашютистов самое пристальное внимание уделялось и их психологической подготовке. [271]
В общей программе предусматривалась также подготовка группового прыжка с многоместных самолетов с целью установления республиканских рекордов. Было решено совершить прыжки с боевых самолетов Ил-28 и Ан-12. В люках, где обычно хранится груз бомб, на этот раз должны были находиться люди. Когда машина наберет необходимую максимальную высоту, откроются, как при бомбометании люки и из них полетят вниз три самоотверженных, смелых парашютиста. Это были самые обыкновенные люди, но с необычайно крепкими нервами, готовые пойти на смертельный риск, чтобы прославить нашу социалистическую родину.
По такому трудному пути мы и шли от простого к сложному, хотя трудно сказать, что из всего этого являлось простым. Все это вело нас к еще более сложным экспериментам по освоению, казалось бы, недосягаемых для человека высот. И каждый шаг на этом нелегком пути был связан с риском.
За несколько дней до назначенных прыжков на советском самолете Ан-12 прилетел рекордсмен мира по парашютному спорту Герой Советского Союза подполковник Андреев. Прибыв к нам, он сразу же включился в выполнение, как он сам выразился, необычной и исключительно ответственной задачи.
Андреев оказался поистине прирожденным парашютистом и организатором. Его присутствие вдохнуло в нас еще большую уверенность и убежденность в том, что мы добьемся успеха. Общая ответственность за выполнение задачи сблизила нас, и мы полюбили друг друга, как родные братья.
Андреев навсегда остался в сердцах всех тех людей, с которыми ему довелось работать, о нем сохраняют самые добрые, светлые, искренние воспоминания. Андро, как мы его звали, всегда был вместе с группой наших парашютистов: и в аудиториях, где проводились занятия по парашютизму, и на стартовой площадке, и в спортивном зале. Он занимался вместе с ними спортом, принимал участие в тех небольших развлечениях, которые нам изредка удавалось организовать.
После тщательной подготовки и проверки мы приступили к осуществлению первого группового прыжка с боевого самолета Ил-28. Несмотря на утреннюю пору, горячее июльское солнце обжигало лица, невыносимо накаляло [272] бетонную взлетную полосу и в еще большей степени - металлический фюзеляж самолета.
Был открыт бомбовый люк Ил-28, и в нем разместились парашютисты. Скрючившись так, что их позы напоминали вопросительный знак, они покачивались на специально пригнанных ремнях. Парашютисты молчали. Одетые в теплые дубленые полушубки, в зимних шлемофонах и плотно закрывающих лица кислородных масках, они тяжело переносили знойную июльскую жару.
