Ну, нашли время звонить! Кому-то, вероятно, делать нечего, вот и решил помешать мне наблюдать за воздушным боем, когда за минуту до этого в него вступила группа Стефана Ангелова. Я смотрел и радовался. Меня переполняли самые нежные чувства к другу. Я просто сожалел, что не имею возможности высказать ему это лично. Что-то красивое и мужественное было в атаке, которую вел Стефан. Его эскадрилья, несмотря на бешеную скорость, действовала, как единый организм, который расчетливо распределял свои силы и удары. Успех группового воздушного боя поистине во многом зависит от командира!
Мне сказали, что звонят с командного пункта «восточных», Я взял трубку. Со мной заговорил один из заместителей министра народной обороны.
- Алло, алло! - гулко звучал его голос. - Слышите меня? Кто сейчас в воздухе?
- Ангелов, товарищ генерал! А в чем дело?
- Если бы вы находились здесь, то не спрашивали бы!
- Не понимаю вас, товарищ генерал! - недоумевал я. - Что случилось?
- Ничего особенного. Просто так спрашиваем. Это не похоже на маневры, это уже настоящий воздушный бой!
- Товарищ генерал, майор Ангелов летает отлично. В чем же дело? - позволил я себе переспросить.
- А в том, что здесь все в восторге. Хотят знать фамилию командира группы.
Вечером, когда бой затих, я не выдержал и связался с Ангеловым. [104]
- Эй ты, сорвиголова, сегодня все лавры достались тебе. Ну как там у тебя?
- Да что может случиться? Мои летчики готовы хоть спать в самолетах. Даже силой не могу их оттуда вытащить. Все убеждены, что снова будет бой.
- А в остальном?
- А в остальном все по-старому: те, кого не включили в полеты, просто бесятся.
- Смотри, как бы они тебя не искусали! - засмеялся я.
- Положительно, надо иметь нечеловеческие нервы, чтобы выдержать такое. Ты бы видел, какие они насупленные и сердитые!
- Держись и не вздумай капитулировать, а то придется тебя наказывать.
«Восточные» оборонялись упорно, «западные» наступали с остервенением и все никак не могли прорвать фронта. Во время разбора, который вскоре состоялся, руководство отметило, что маневры протекали не так, как это предусматривалось предварительным планом. И этот факт командование оценило положительно. Масса людей в шинелях и мундирах внесла свои поправки. «Западным» нужно было прорвать оборонительные системы «восточных» и глубоко вклиниться в их тылы, а это как раз им и не удалось сделать. Высокую оценку получили действия «мигов», которые сорвали все планы «западных». Но бои пока продолжались, и до разбора еще было далеко. А может быть, поворот в событиях наступит в последний момент? Мы с нетерпением ждали высадки воздушного десанта «западных».
Пока продолжались маневры, на аэродроме в М. разыгралась такая сценка. Летчики сажали свои самолеты на бетонированную взлетную полосу и быстро готовили их к повторному полету. Техники сразу же окружали их, чтобы лично из уст летчиков услышать, как прошел предыдущий «бой». И те рассказывали, как смешно и беззащитно выглядели и «яки» в небе, и пехота на земле. На пехотинцев не производили впечатления ни артиллерийский огонь, ни танки, но как только показывались в воздухе самолеты, они, словно парализованные, становились не способными на какие-то действия.
Калудов шагал по рулежной дорожке, окруженный толпой слушателей, жестикулировал и, опьяненный всем [105] пережитым, взахлеб рассказывал о воздушном «бое». Он умел разжигать в людях любопытство, но в тот раз даже не подозревал, что подобные разговоры только подливают масла в огонь. Из всех летчиков наиболее болезненно реагировал лейтенант Игнатов. Он размахивал рукой и говорил громко, чтобы все его слышали:
- Выходит, что одни могут вести бой, а другие, видите ли, не дозрели!
- Ну хватит, хватит, ведь это не последние маневры. Довольно тебе ворчать, - успокаивал его Драганов.
- Да, это не последние, но ведь вы не знаете, что делается в моей душе! Чего стоит летчик, которому не доверяют? Из него ровным счетом ничего не получится.
- Игнатов, мы не знали, что ты настолько честолюбив, - вмешались другие летчики. - Все проглотили горькую пилюлю и примирились, а ты все об одном твердишь.
- Честолюбив? - поморщился тот.-Пусть будет так. А почему не скажете другое: Игнатов не трус!
Уже три дня товарищи слышали от него одну и ту же песню. Другие летчики, которых тоже не допустили к участию в маневрах, примирились с этим, а он оказался неутомимым, ходил то к одному, то к другому, то к третьему, настаивал, чтобы ему разрешили вылет. Ему отказывали, но Игнатов не отчаивался. В конце концов он добился своего. Первым сдался заместитель командира по политчасти капитан Венчев. Но он лично не имел права дать разрешение и начал обрабатывать командира полка. Венчев провел с ним целую беседу: мол, маневры являются не только маневрами, они должны показать высокое боевое мастерство личного состава.
- Вот видите, они продемонстрировали уже высокую политическую сознательность людей. Случай с Игнатовым весьма характерен. Почему бы нам не пойти на небольшой компромисс? - настаивал Венчев.
- Хорошо, пусть летит, - разрешил командир части.
