А в районе занятий командный пункт уже сворачивался. Мы вскочили в газик и направились в О., где сосредоточивались войска, танки и артиллерия. «Западные» в тот день должны были продемонстрировать взятие города, и именно поэтому «восточные» спешили сконцентрировать свои силы. Шофер гнал машину по неровной и петляющей дороге. Мы хотели вовремя добраться [106] к окраине города, чтобы занять удобное место и оттуда наблюдать за одним из интереснейших моментов маневров. Но «битва» за О. разгорелась еще до нашего прибытия. Машине пришлось свернуть с дороги и ехать через поля и луга. Как только мы прибыли на наблюдательный пункт, перед нашими глазами раскинулся весь район, где развернулось «сражение». На О. наступали танки и пехота. Мощные взрывы сотрясали землю. «Западные» бросили сюда все свои силы, чтобы сломить оборону. Штурмовики засыпали бомбами позиции «восточных», а транспортные самолеты уже высадили в нескольких местах десантников.
- Ты ничего не слышишь? - обратился ко мне командующий войсками. - Это не твои «миги»?
- В самом деле, слышу шум моторов, но это не мои. Я не отдавал приказа вылетать.
- Как это не твои? Вот же они! Идут с востока.
Без моего приказа, не поставив меня в известность, взлетело звено. Как и в предыдущие дни, реактивные самолеты стремительно налетели на вражескую авиацию, и завязался ожесточенный «бой». Застигнутые врасплох, штурмовики и транспортные самолеты нарушили строй и перешли к обороне. «Миги» пустились преследовать их. Я мучительно пытался, понять, откуда и по чьему приказу могли появиться истребители. Мой взгляд остановился на одном истребителе, который бешено преследовал своего противника. Чтобы выйти из опасного положения, противник набирал высоту и делал разворот. Летчик на «миге» не отставал. Он атаковал с завидным упорством. Последнее, что увидели люди с земли, было черное облако дыма. Самолеты столкнулись… Побледневший от пережитого напряжения, я стоял, словно прикованный к месту. Кто этот несчастный, который заплатил жизнью двух экипажей за свой безумный поступок? Неужели Игнатов?
- Такого финала я не ожидал! Поедем на место происшествия!
Газик помчался к месту катастрофы. Подавленный, я за всю дорогу не промолвил ни слова. Молчали и другие. В нашей бешеной гонке, в сущности, не было никакого смысла. Когда мы вышли из машины на широкую поляну, то увидели только разбросанные вокруг мелкие обломки самолетов. [107]
И вдруг послышался чей-то голос:
- Товарищ полковник, разрешите доложить. Задачу не выполнил.
Я повернулся и увидел - передо мной стоит лейтенант Игнатов.
- Гриша, ты ли это? Живой!
Напрягая все силы, перепуганный и бледный как мертвец, летчик пытался стоять навытяжку.
- Как ты спасся, человече?
Игнатов, потрясенный случившимся, стоял передо мной словно оглушенный, ничего, казалось, не понимая.
- Ты слышишь меня, Игнатов? Как ты спасся?
- Я катапультировался, товарищ полковник.
- Как это катапультировался? Ты сам не знаешь, что говоришь! Просто ты вылетел из самолета.
- Не знаю, товарищ полковник. Ничего не помню, - бормотал Игнатов.
- Иди в газик, отдохни и приди в себя! - Я проследил за ним глазами: он шатался как пьяный. - Неужели такое возможно? - не скрывая изумления, спросил я.
- Такое бывает только один раз на миллион случаев. Он действительно не знает, что с ним произошло. В момент столкновения Игнатова выбросило из машины. А парашют раскрылся сам. Игнатову выпало счастье остаться в живых…
- Чтобы его судили?…
Вскоре все выяснилось. Оказалось, что командование «восточных» решило в последний момент устроить эффектное зрелище и отдало приказ о вылете реактивных самолетов…
7
За несчастный случай с Игнатовым лично я не нес ответственности, но не следовало оставлять без последствий вину его непосредственных командиров. Мы еще не пришли в себя после происшествия с Игнатовым, как на нашу голову свалилась новая беда.
Однажды ко мне в кабинет неожиданно вошел Стефан. Он выглядел как много ночей не спавший и истощенный человек или, точнее, как больной, который, собрав последние силы, поднялся с постели. Он едва держался [108] на ногах и, не проговорив ни слова, тяжело опустился в кресло. Стефан едва дышал, а я боялся даже спросить, что случилось. Я все еще находился под тяжелым впечатлением от происшедшего с Игнатовым и опасался, что Стефан, возможно, пришел с новым известием подобного рода. Но все же одному из нас нужно было начать.
- Что с тобой происходит, браток? - спросил я.
- Браток, говоришь? Сейчас ты или откажешься от такого брата, или полюбишь его еще сильнее.
- Да что случилось?
- Я возвращаюсь из Софии. С поезда прямо сюда.
- Из Софии? Что ты делал там? - с еще большим недоумением продолжал я.
- Дай мне стакан воды! - попросил Стефан.
Он пил медленно, с трудом, маленькими глотками, а взгляд его. блуждал, и перед каждым глотком Стефан глухо ронял несколько слов.
- Меня… срочно вызвал… инспектор. Я выехал… вчера утром. Предчувствовал, что все это… не к добру.
- Ну что ты там мог предчувствовать, Стефан? Для меня все это как гром среди ясного неба, - подсел я к нему.
