И поскольку Борис не стал уверять полковника, что тот еще молод и все у него впереди, тот совсем расстроился и сухо закончил:
— Стало быть, если не сможете побывать в ресторане Луиджи, то оставляйте донесение в парикмахерской мосье Лиможа. Садитесь всегда в кресло крайнее справа и засовывайте незаметно бумажку между подлокотником и собственно сиденьем. Ни у кого не возникнет подозрения, что человек посещает парикмахерскую каждое утро. Мишель, так зовут парикмахера, работает на англичан, а владелец ресторана Луиджи — лично на меня. То есть он не работает, а делает мне любезность. Так что предпочтительнее общаться через Луиджи. Ну, там посмотрите, как будут события развиваться.
Борис закурил папиросу и уставился в окно. Было позднее утро, за окном шел дождь.
«Зима, называется, — раздраженно думал Борис, — ни снега, ни мороза приличного. То ли дело — дома! Деревья все в инее стоят, сугробы, на катке музыка, фонарики разноцветные…
Лучше Пушкина не скажешь… Когда это все было? Давно-давно, в довоенной жизни».
«Дома, — усмехнулся горько Борис своим мыслям, — где этот дом? Там, где Россия, там нет больше дома. И воспоминания о той, мирной счастливой, жизни отходят все дальше. На смену им приходят воспоминания о войне. А про войну, про все те ужасы, что пришлось пережить, совершенно не хочется вспоминать. Вот и окажется в один прекрасный день, что при слове „зима“ вспомнишь только пушкинские строки, а настоящая зима уйдет из памяти навсегда! Как грустно все… Россия ушла безвозвратно, канула в Лету, как умерла».
За дверью ванной комнаты слышался плеск и пение — Анджела умывалась. Борис слегка поморщился — ее песенки порядочно ему надоели. Да если на то пошло, надоела и сама Анджела — ее манера округлять глаза, чтобы они казались наивными, складывать губы бантиком, присюсюкивать, изображая из себя маленькую девочку. Борис еле удержался от грубого окрика, чтобы прекратила петь, — ее писклявый голос вызывал у него ощутимую зубную боль.
Он встал и заходил по комнате, путаясь в длинных полах халата. Нет, нужно взять себя в руки, а то девчонка может догадаться, что с ним не все в порядке. Хуже всего было то, что он должен изображать влюбленного, а у него в последнее время пропало всякое желание близости.
— Дорогой, — пропела Анджела, появляясь в дверях ванной в соблазнительном неглиже, — мы будем завтракать здесь или пойдем куда-нибудь?
— А ты как хочешь? — не оборачиваясь, спросил Борис.
— Я бы предпочла пойти в ресторан Ставрадаки, там рядом такой магазинчик, где я присмотрела очаровательную брошь!
— Опять брошь, да еще в такой дождь куда-то тащиться! — процедил Борис.
Он наблюдал за Анджелой в зеркале и видел, как сердито сверкнули ее глаза. Но она тут же опомнилась, сдержалась, только прикусила нижнюю губку. Очевидно, ей строго-настрого было велено не раздражать Бориса, а всячески его ублажать и потакать его прихотям.
— Дорогой, — Анджела неслышно подошла к нему и обняла за шею, — отчего ты сегодня такой грустный? Тебе плохо со мной?
— Мне скучно, — процедил Борис, — скучно сидеть в этой комнате, скучно вечером торчать в «Грезе».
Последовало непродолжительное молчание. Когда Анджела заговорила, в голосе у нее звучала скрытая паника — она решила, что Борис разочаровался в ее прелестях и хочет ее бросить. За это можно было получить большие неприятности от работодателей.
— Дорогой, я сегодня не выступаю, я работаю теперь гораздо меньше, чтобы больше находиться с тобой!
Это была заведомая ложь, потому что Борис узнал от хозяина «Грезы», что выступления мадемуазель Анджелы надоели публике и что он не станет возобновлять с ней контракт в будущем месяце.
— Если тебе скучно со мной, я могу познакомить тебя с моими друзьями. — Нижняя пухлая губка ее обиженно задрожала. — У моей подруги Гюзели бывают в доме очень интересные люди, и сама она — красавица…
— Ну-ну, малышка, — Борис сделал вид, что смягчился, — если тебе неудобно представлять меня своим друзьям, то и не надо. Я найду, чем развеять скуку. Здесь, в Константинополе, множество интересных и нужных людей. Я вот вчера познакомился с одним коммерсантом. Знаешь, он, оказывается, знал моего дядю Гаджиева!
Борис физически почувствовал, как напряглась Анджела.
— А что касается твоей красавицы подруги, — беззаботно продолжал он, — то мне вполне хватит твоей красоты. Эти очаровательные голубые глазки… — Он привлек ее на колени.
— Нет-нет, я обязательно тебя ей представлю, — настаивала Анджела, — ведь она моя подруга…
Борис расстегнул две пуговки у нее на груди и наклонился для поцелуя. На самом деле он хотел спрятать довольную улыбку: наконец-то клюнуло! Еще бы, они же не будут спокойно смотреть, как нефтеперегонный завод уплывает к неизвестному коммерсанту!
