— Состав преступления характеризует конкретное общественно опасное деяние в качестве преступления.
Генри разозлился, широко раскинув руки:
— Я знаю, что значит этот термин. Я не могу понять, мы просто сделаем вид, что ничего не было, Том? Выходит, можно просто взять подержать у себя картину и потом вернуть ее на место? Полюбоваться ею на стенке?
Том зевнул, направляясь к тележке с мороженым. Генри же продолжал возмущаться:
— А как насчет взлома с проникновением?
Том выбрал вафельный рожок с тремя розовыми шариками. Коккинакис уже было приготовился облизнуть его в первый раз, когда Генри вероломно отобрал мороженое и выбросил в урну.
— Ради бога, ты только что вылечился от простуды.
Генри внимательно взглянул на Тома.
— Про самые тяжелые последствия простуд в виде воспаления легких, почек и сердца мы все прекрасно знаем и стараемся максимально их избегать. Но иногда после подобной заразы возникают проблемы со здоровьем, которые на первый взгляд трудно связать с простудой даже специалистам. Хуже слышите, теряете волосы и беситесь по пустякам? Виноваты вирусы…
— Ладно! — перебил Коккинакис, прекрасно зная, что будет дальше. Он закатил глаза к небу, кинув в урну вслед за мороженым салфетку, которой держал рожок.
Генри довольно улыбнулся, кивнул Тому, а затем поинтересовался:
— А что будет с Джерри?
— Джерри отпустили за недостатком улик! — зло прошипел Том, заглядывая в урну. Он все еще скучал по своему вафельному рожку. Трудно так сразу смириться с подобной потерей.
— Отпечаток пальца на украденной картине теперь недостаточно веская улика?
— Официальная версия прокуратуры такова: она могла прикоснуться к картине во время регулярных осмотров экспозиции.
— Через стекло, — вздохнул Генри.
Коккинакис пожал плечами.
— Это конец, Брикман. Патроны, пулю от которых ты нашел, можно приобрести в любом оружейном магазине. А учитывая, что у нас нет входных отверстий в двери, она вообще ничего не дает. Самое странное дело, которое мне довелось вести.
Несколько дней спустя весь высший свет города посчитал своим долгом посетить зал кубизма на втором этаже Национальной художественной галереи в Афинах, дабы лично отблагодарить молодого американского бизнесмена за возвращение картины Пикассо на ее законное место. Используя свои собственные контакты и работу частного детектива, Тео Джонсон вернул городу великолепное и абсолютно бесценное произведение искусства. Директор музея практически плакал, пожимая руку широко улыбающемуся американцу.
— Сам украл, сам вернул, — вздохнул Коккинакис, облокотившись на подоконник. Вместе с агентом Брикманом они стояли в самом дальнем углу помещения. Здесь они были в безопасности — им было видно всех присутствующих, а на них никто особо не обращал внимания.
