Не сразу, но другие тоже сошли на землю. Те, что были помоложе и поупруже телом, держались куда лучше, чем предполагали избранные. Старшие пытались не делать лишних движений, отдавая все силы дыханию, отчего подолгу замирали на одном месте. В такие моменты они напоминали окостеневшие скелеты пустошей, с той лишь разницей, что их дышала вибрировали от всасываемого воздуха.
Изучить окрестные барханы выходцам не позволили и очень скоро препроводили назад в пирамиды. Первый спуск был расценен как опыт и опыт успешный. Вопрос с питьем решили просто: под землей на значительной глубине залегал пласт воды, к которому избранные пробили канал. Пребывающая под давлением вода ударила гейзером и разлилась в небольшое студеное озеро.
— С биологической точки зрения Ра выживут, — не без удовлетворения в голосе проговорил Изотер, когда избранные остались одни на подсыхающем песке. — Теперь можно попробовать собрать и каплю.
— Какую еще каплю? — усмехнулся Вимерис. — Даже если они и выделять что-то, я крайне сомневаюсь, что это окажутся частички Всеобщего.
— Нам бы сберечь самих Ра, — невесело выдохнул Тиеф. — Воссоединение процесс длительный. Если он остановиться на несколько лет, то ничего страшного не произойдет.
— Хочешь сказать, мы еще вернемся?
— Песчаная буря, пусть и всепланетарная, не может длиться вечно. Если наша высшая цель воссоздать Всеобщего, то здесь мы ее не достигнем.
— Вам не кажется странным, что Мудрецы не отметили дальнейших целей? — Монтерс взмахнул дышалом и приосанился. — Им следовало бы прояснить ситуацию.
— Придет время, мы все узнаем, — со строгостью ответил Изотер.
— Когда? Мы уже здесь. Все устроили. Чего еще ждать?
— Когда Мудрецы сочтут нужным снизойти, они снизойдут. А до тех пор мы будем присматривать за Ра, будем поддерживать их и оберегать от чужой среды.
— Мудрецы оставили нас, — вдруг произнес Ио, и все устремили на него внимание. — Их больше нет. Мы — это они.
— Как? — наконец растерянно проговорил Изотер. — Откуда?..
— Я думаю. Мы ни разу не слышали их со дня бегства. Не слышим и сейчас. Но прислушайтесь к себе. Мы стали ими еще там, на родной планете. Слышите?
Стало тихо. Страшно тихо. Тиеф догадался о чем говорил товарищ. Весь долгий путь его терзало ощущение двойственности, так, будто за его существом кто-то скрывался. В тщетных попытках он ловил это нечто, но хватал лишь собственный хвост. Вероятно, это говорили в нем предки, могучая армада неволенная в узкой физической кромке. А может, блики чужого присутствия отбрасывал Мудрец, растворенный в нем. Ставший им.
— Ерунда, — хрипло выдавил Изотер. Тиеф видел, как он пытается убедить, прежде всего, самого себя. — Без них мы не смогли бы даже оторваться от родной планеты.
— Они есть, — голос Ио был бесстрастен и пуст. Казалось, что это голос самой пустыни. — Но это мы.
Потухший ветер лениво шевелил песок, ныл вершинами пирамид. Такой обычный и такой чужой, он доносился замолчанным стоном. Монотонная свобода родных пустошей. Где она теперь? Где он, — простой Ра, — освобожденный от дел и поступков? Он здесь. Отягощен мощью, ответственностью и… Свободой. Разум упрямо повторял, что это великая честь быть избранным, что ему доверено спасение древней цивилизации! Но проницательный ветер шептал, что честь — притворство, а даденная свобода — самый тяжелый камень, который только можно взвалить.
— Не хочешь ли ты сказать, — с расстановкой произнес Тиеф. — Что Мудрецы спасали не Ра, а себя?
Ио молчал. Взгляды избранных сошлись на нем в таком напряжении, будто он доподлинно знал ответ.
— Нет, — наконец ответил он и долго посмотрел на линию горизонта. — Я Мудрец. Как я могу обвинять себя в подобной низости?
Он засмеялся. В последний раз Тиеф слышал смех в пещере Шара, в потусторонней теперь уже жизни. Тогда смеялись над ним. Одинокий смех шипел над песками долго, безбрежно и оборвался столь же внезапно, сколь и возник. Ио осунулся и прежним бесцветным голосом проговорил:
— Мы отдали себя взамен спасения, но сами же и погибли. Мудрецы, горстка Ра… Они, возможно, спасены, но мы — вряд ли. Мы, — Ио горько усмехнулся. — Кто мы теперь? Кто?
Даже Изотер ничего не ответил. Избранные в смущении изучали песок под ногами, переминались с хвоста на ноги и мучительно искали выход из молчания. Но подходящих слов не находилось. В голове тревожно звенела одна мысль. Кто они теперь? Обычные Ра, чье сознание измучено волей Мудрецов? Или Мудрецы, отягощенные личинами Ра? Странно, но граница между великими предками и Мудрецами стерлась окончательно. Теперь памятный спор с Монтерсом, относительно их схожести, представлялся бессодержательным и заведомо решенным. Сейчас Тиеф был почти уверен, что не было никаких предков. Был лишь Мудрец, являющий избранным сплав прежних жизней.
— И все же, — Вимерис первым нарушил затянувшее молчание, выдержал паузу и продолжил. — Мы не вправе отступать. Пускай мы стали Мудрецами, это не означает, что нужно и дальше предавать Ра. Мне жаль их еще больше чем себя и… Нам все равно нечем заняться, кроме как приглядывать за ними.
