— Матушка Земля… — вновь повторил Тиеф и болезненно скривился. — Почему так?
Впервые услыхав про Тетретье, Крайтер пришел в чрезвычайное возбуждение. «Это она! Она! Это может быть только Разиель!» Горячился он разными словами и улыбался, улыбался до смеха, радуясь открытию. Тиеф разделял его радость, без оглядок и сомнений. Ведь Крайтер был так уверен… Тысячу раз он откладывал эти мысли, отворачивался от сомнений, как от бесполезного перебора обглоданных косточек, но они возвращались сами.
— Она ли это… Матушка Земля. Она ли?
На востоке забрезжил рассвет. Погрузившись в себя, Тиеф не сразу обратил внимание на восход, опомнившись только когда факел зафыркал и стал гаснуть. Тогда он, было, потянулся к сумке за новым, но остановился и посмотрел по сторонам. Справа бурлила река, слева в небольшом отдалении высился черной стеною лес. Тиеф уселся прямо на гальку и, не отрываясь взглядом от леса, достал еду.
Подгоревшее мясо пропахло смолой, задубело но он не обращал на это внимания и равнодушно пережевывал кусок за куском. Есть не хотелось. Спать — тоже. Хотелось, чтобы отстали мысли сомнений, навязчиво осаждающих его голову. Блуждающий взгляд отыскал на гальке увесистый булыжник и Тиеф вдруг представил, как он разбивает об него голову. Раз и пустота. Забвение… Он поднялся, бросил недоеденное мясо, подумал немного, снял сумку и тоже оставил ее.
Синяя точка на компасе немного отклонилась влево, уводя его от реки в лес. Тиеф не то чтоб обрадовался такому повороту, но подметил с облегчением, что перебираться на тот берег уже не придется. Постепенно мелкая галька, очерчивающее русло реки в разлив, укрылась дерном и мхом. В лесу пахло сыростью и темнотой. Тиеф остановился возле одной особенно высокой сосны, прильнул к ее шершавому стволу и посмотрел вверх. Серое, с неохотой светлеющее небо копило новый заряд дождя. Кое-где виднелись клочки почти черных туч, низких и разительно выделяющихся на общем фоне.
Когда он вновь посмотрел на компас, то сердце его замерло — синих точек стало три.
— Уже близко, — вслух произнес он, желая отогнать подступившее волнение. — Где же это?
Продираясь сквозь внезапно сгустившиеся заросли, Тиеф несколько раз больно осадил лицо сухими ветвями. Он неотрывно следил за плеядой синих огоньков уводивших его вглубь леса, потому не особо разбирал дорогу. Да и где ее было разглядеть, когда сосны навалились такой стеной, что даже прояснившееся утро не продиралась сквозь их лапы.
Вдруг лес оборвался, точно его ножом отрезало. Тиеф ступил на малиновую поляну, высокую, густую и чрезвычайно просторную. Едва он выбрался на свет, как компас засверкал уже пятью синими огоньками. В горле пересохло. Он сглотнул, сорвал несколько спелых ягод и закинул их в рот, переживал, но тут же выплюнул — ягоды оказались кислыми.
Прежде чем углубляться в колючие дебри, Тиеф предпочел взобраться на дерево и осмотреться: вдруг на поляне ничего нет и ее можно просто обойти. Он выбрал сучковатую сосенку, одолел несколько ветвей и, уже с высоты, обозрел пространство. В самом центре поляны виднелась обширная проплешина, на которой громоздилось какое-то сооружение из валунов.
— Значит, придется, — вздохнул Тиеф, спустился и, запахнувшись понадежнее в шкуру, бросился на малинник.
Изодранный и озленный, он все-таки вырвался на полянку. Взглянул на компас: девять синих точек и одна красная. Прямо перед ним возвышалась громадная конструкция, сложенная из грубо отесанных каменьев каждый в два человеческих роста высотой. Сооружение чем-то напоминало улитку, короткую спираль, вход которой смотрел прямо на Тиефа. Смерив взглядом высоту и монументальность врат, он шагнул внутрь и посмотрел на компас. Тот сомкнулся кольцом синих огоньков.
Сквозь промежутки между плитами он видел лес, а сверху, сквозь такие же прорехи на него полосами лился солнечный свет. Было сухо и на удивление спокойно. Пропали даже звуки шагов. Каменные плиты стен испещряли длинные письмена, тянущиеся с потолка черно-белыми нитями. Приглядевшись, Тиеф усомнился в их осмысленности: хаотическое нагромождение черточек и точек. Не символы, а скорее какой-то замысловатый орнамент.
Второй виток сооружения стал темнее. Леса уже не было видно, а сквозь промежутки выглядывали плиты внешнего кольца. И только сверху, сквозь продолговатые клинья, на него смотрело солнце. Впрочем, очень скоро изгиб тоннеля засиял белым, чуждым солнцу светом. Это был выход.
— Или вход…
Яркий, очень яркий свет и больше ничего. Ослепительно-белая, будто бы матовая пленка преградила путь. Тиеф остановился, протянул к ней руку, но изумленно замер. Он услышал детский смех. Прямо за белой ширмой играли дети.
— Эх, хорошо бы… — пробормотал он, закрыл глаза и шагнул в свет.
Он не шевелился, не дышал и не открывал глаз. С похолодевшим сердцем он просто стоял и ждал не пойми чего.
— Дядя, а ты плишел с нами поиглять? — вдруг спросил его тонкий детский голосок.
