Сейвен почувствовал как петли щупалец, сжимающих ему горло, затянулись сильней. Он захрипел, схватился пальцами за кольца и стал оттягивать их, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. Глаза налились кровью, взгляд обесцветился и засверкал первыми рубинами удушья.
— Я… — прохрипел Сейвен, выплюнув звук, точно стальную блевоту. — Я здесь. Мне…
— Угомонись, ты, мудак! — кулак Разиель, что булыжник, врезался ему в левое ухо.
— Стой! Стой не месте! — зарычал Атодомель, но поздно: запор тренькнул, отскочил и дверь с уханьем распахнулась. «Как в тот раз, когда вошла Айро».
На пороге возникли легко узнаваемые фигуры. Первым среди прочих стоял Крайтер. Увидев его, Разиель вскрикнула, прижала руки ко рту и в диком ужасе попятилась назад. Когда она уперлась в Атодомеля, тот схватил ее свободной рукой за пояс, прижал к себе и стал отступать. Хватка его щупалец ослабла, Сейвен подогнул ноги, уперся руками в сплетенья витков и высвободил голову. Тут же он откатился в сторону и пнул Атодомеля в колено, но нога прошла сквозь воздух. Там, где только что стоял противник, догорала черно-сизая полоска огня — Первый ушел.
Со всех сторон Сейвена обступили люди. Они наперебой спешили поднять его, отряхивали пыль с робы, придерживали за локти и куда-то настойчиво вели. На вопросы не отвечали. Ни Крайтер, ни Зак… Лейла на все мотала головой, а Моргот шумно выдыхал… Тут была и Разиель, самая обыкновенная, такая, какой ее помнил Сейвен еще по Вербарии. И она вела себя не лучше других. За близко знакомыми людьми стояли приятели, за ними едва знакомые, а далее те, которых он знал только в лицо…
Вся эта шумная ватага чудом протиснулась в двери и высыпала на огромную площадь Сотлехта, освещенную предзакатным солнцем. Удивительно пустую и безлюдную. Дверь — выход из недавнего чуланчика — просто висела в воздухе. А люди из нее продолжали сыпаться и сыпаться, точно из переполненного вагона.
Наконец его усадили на тенистую лавочку и дали осмотреться.
— Пожалуйста, отойдите от меня, — попросил Сейвен и толпа отступила на несколько шагов. Остались только те, кого он хорошо знал.
— Ты как, мышонок? — Крайтер присел на корточки и пытливо, как малышу, заглянул в лицо. — Не ушибся?
— Не-ет, — растеряно протянул Сейвен, продолжая во все глаза рассматривать оставшуюся с ним компанию. — Почему мы здесь, в Сотлехте? Я думал, что…
— Мы здесь потому, что тебе так вздумалось, — развел руками Олаф и засмеялся. Протектор почему-то выглядел так, будто его только что выпустили из заточения: в помятом и надорванном сюртуке, с синяком под глазом и засохшими подтеками крови на лице. — Все мы здесь только поэтому.
Сейвен закрыл глаза и представил Олафа чистого и опрятного, такого, каким он провожал их на первое задание. Когда он открыл глаза, то моншер протектор оказался именно таким. «Новенький, что с иголочки».
— Полно-те, мальчик мой, — с некоторым смущением проговорил Олаф, оглядывая себя. — Я себе и прежним нравился. Зачем утруждаться из-за моей фигуры? Главное просто быть, так ведь? Так?
Все закивали, задакали с серьезными, пугающе серьезными лицами.
«Теньеге. Ты здесь, Теньеге?» Сейвен прислушался, но, ни внутри себя, ни снаружи он не различил ответа. «Мама, ты слышишь меня?» И снова тишина. Ни свиста ветра, ни шелеста листвы, ни голосов… Едва Сейвен представил, как оно должно быть, широкая площадь сразу наводнилась людской суетой, в волосы пробрался ветер, а над головой зашумели деревья.
— Я ничего не понимаю, — Сейвен поднялся, растерянно озираясь по сторонам. Он искал взглядом купол. Блестящий и гладкий тот круглился невдалеке у края площади. Но это был не купол Гелионии, а родной купол Бредби.
— Что со мной такое?
Отчего-то ему остро захотелось укрыться в прохладной тени купола, присесть на лавочке, как в прежнее время, и подразнить далекое солнце. Воспоминания перенесли его на изумрудный луг, в то далекое и теперь такое прекрасное утро, когда он закончил свой поединок с Крайтером и возвращался из леса.
Так все и случилось.
Сейвен стоял на узкой тропинке, петлявшей меж всхолмий луга. Осмотрелся. Восходящее над куполом солнце показалось ему ниже прежнего и светило, точно повинуясь мыслям, приподнялось, отчего поверхность купола ярко засверкала.
— Вот так, — с удовлетворением отметил Сейвен. — Как это… Как это вообще происходит? Может я… Того?
И он медленно, погрузившись в задумчивость, пошел по тропинке, услужливо подставляющейся под его босые ступни.
