Через волю открыв глаза я увидел, как же еще далеко было до горы. Но что самое удивительное, до сих пор не сработали ракеты, которые были запущены более чем минуту назад.
Внезапно, как будто бы на заказ, мою спину начало нестерпимо жечь. Сразу открылась одна из камер, показывая то, что находилось у меня за спиной. Там бушевало пламя, словно среди всего катаклизма бушевал огромный дракон. Пламя жгло так, что я видел, как плавился песок, превращаясь в стекло. Это было просто невероятно.
А затем впереди дважды ярко вспыхнуло, а позади тех вспышек должны были быть еще две, но их я уже не видел. Мое зрение в данный момент словно выжгли. Я видел только сплошное белое пятно, абсолютно непроницаемое. А жечь стало просто невероятно. Как я понял, все же мы с чипом немного переборщили со скоростью, так как нас немного захлестнуло пламенем.
Было такое ощущение, словно у меня растекаются пальцы, словно по моему телу сейчас льют просто невероятно горячее расплавленное железо. И я вопил. Я вопил во все горло. Я сейчас в прямом смысле слова запекался как консервы на огне.
Я пытался себя утешать мыслями, что это только иллюзия, что это только проецируется аппаратурой для того, чтобы я был осторожнее. Но эти мысли оказались быстро развеянными, когда я учуял запах горелой плоти. Я горел, обугливался.
А потом, все внезапно закончилось так же быстро, как и началось. Мое тело начало обдувать просто невероятно холодным воздухом, остужая меня. Это не приносило облегчения, это даровало еще только большую боль, но это сейчас могло спасти мне жизнь.
— Чип… Отключи… Боль… — еле-еле я вымолвил, выдавил из себя слова, чтобы хоть как-то снять с себя те муки, что сейчас легли на меня.
Сначала я ничего не видел, чип будто бы мне не отвечал. Но потом до меня дошло, что он пытается донести до меня информацию визуально, так как оттенки белого перед моими глазами иногда менялись.
— Пере… ключить… на звук… — выдавил еще тяжелее из себя я, чтобы хотя бы слышать то, что у меня подключено к мозгу.
— Это невозможно, — будто бы специально с максимальным звуком, начал говорить роботизированным голосом чип. — Если отключить все нервные ткани у человека, это может привести к полному потерю тактильных ощущений, что скажется на дееспособности человека. Есть риск того, что при отключении тактильных ощущений, будет сильная вспышка боли, от которой возможен разрыв сердечной мышцы.
— Тогда… Сделай так… Чтобы я… Не уснул… — приказал я, пытаясь восстановить доступным мне единственным способом зрение — я как можно чаще пытался моргать.
— В данный момент вы подключены к системе жизнеобеспечения ППЭСа. Ваша жизнь находится в безопасности, но при отключении, высока вероятность того, что вы впадете в кому.
— Хорошо… Веди туда… Куда было сказано…
— Приказ приведен в исполнение. Внимание! Врагов поблизости не обнаружено. Все потоки процессора освободились. Вся мощность направлена на поддержание жизни носителя и разведку близлежащей местности.
Я хотел что-то сказать, но у меня уже ничего не получилось. Слишком тяжело это было. Я не знаю, как, но я все еще оставался в сознании. В меня видимо сейчас вкачали такое огромное количество наркотиков, что без них, я бы просто умер от болевого шока.
Постепенно зрение начало восстанавливаться, я видел очертания объектов, барханы и все еще далекую гору, которую я выбрал пунктом обороны. Хотя она уже, по всей видимости, уже была не нужна. Все вокруг было выжжено, не было ни единого признака жизни. Этот костюм был создан для войны. Он был создан для уничтожения.
Шел я медленно, иначе при быстром движении даже под действием наркотиков та боль, что меня мучила сейчас, становилась просто нестерпимой. Шаг за шагом, мы передвигались в сторону скалы, шаг за шагом, мы оставляли метры позади себя, шаг за шагом мы шли к спасению.
Мы. Я и чип. Я не мог сказать, что он часть меня. Он являлся моим симбионтом, целью которого было поддерживать мою жизнь. Он сейчас делал все возможное, как с помощью костюма, так и с помощью моей собственной физиологии.
Временами я чувствовал, что то тут, то там дергались отдельно взятые мышцы. Это было не приятно, чем-то походило на тик, но смотря на свое собственное отображение тела, я понимал, что чип так просто гоняет полезные и не особо вещества по моему телу с большей эффективностью.
Боли я уже не чувствовал. Я был в агонии, я шел и стонал. Мне было тяжело дышать, я хрипел. Слюны во рту не было, а пить хотелось просто невероятно сильно. Меня клонило в сон, но спать было нельзя. Я шел. Настойчиво и неотвратимо. Я должен был дойти до скалы, чтобы там держать оборону.
— Чип… — мне стало уже просто невыносимо идти молча, смотря на остатки сожженных машин, на черные пятна на хрустящем песке, я хотел поговорить. — Вот у тебя… Кха… Чувства?..
— Внимание! Обнаружено внутренне кровоизлияние в районе глотки! Настойчиво рекомендую воздержаться от разговоров без необходимости. Обращайтесь ко мне мысленно.
«А я и совсем забыл об этом…» — посмеялся я внутри себя самого. — «Так что… У тебя есть чувства?»
