— Сложный вопрос. Требуется конкретика. В данный момент в контексте вопроса понимаются эмоциональные чувства или физические?
«Да и те, и те…» — как-то ненавязчиво подумал я.
— Относительно физических чувств, то из-за особенностей подключения к головному мозгу, я имею возможность считывать ощущения вашего тела. Это должно было быть вам известно. Психология для меня не доступна. Я не умею поддерживать эмоциональные режимы, только имитировать их. За эмоции в организме человека влияют определенные химические соединения. Я — машина. Во мне кванты и электроны. Никакой химии более нет.
«А так хотелось поговорить о возвышенном…» — я сделал вид, будто бы пытаюсь глубоко вздохнуть, но если бы я это сделал на самом деле, то мог бы опять начать кашлять.
— Внимание! Обнаружена превышенная норма наркотических веществ! Внимание! В данный момент недопустимо отсутствие обезболивающих наркотических веществ в организме. Выставлен приоритет на выживание в данной ситуации. Принято решение поддерживать организм в работоспособном состоянии на протяжении максимального периода времени.
А тем временем мы продолжали медленно идти на встречу к скале. Я мысленно попросил продолжать связываться с отрядом, что бы они помогли мне, а также краем глаза заметил, что чип снова начинает фокусировку на новых целях.
Враг никак не успокоится. Он хочет меня добить. А я ему не дам. Сдохну, но не дам.
— Это бессмыслица, — внезапно сказал мне мой чип. — В случае вашей смерти от перенапряжения, противник все же победит, так как цель в общем, будет достигнута. Выставляю новые приоритеты. Сохранить жизнь носителя любой ценой. При смертельных ранениях, когда вероятность сохранения жизни будет менее пяти процентов, будет запущена процедура самоуничтожения.
Попытавшись приподнять брови, я лишь зашипел от боли. Я сейчас был как вареный. Даже не как, я буквально варился в своём собственно панцире. А теперь этот почти целиком неисправный панцирь должен был меня донести до скалы.
Черт как же больно дышать.
Но надо идти. Надо дождаться подмоги, надо жить. Скала все еще далеко.
Что можно сказать о человеке, который в собственном бреду не понимает, что делает? Что он псих? Возможно. Но тут это с какой стороны посмотреть. Бывает такое, что человека доводят до такого состояния обстоятельства, сводя на нет рациональное зерно.
Тоже примерно было и со мной. Я шел туда, куда хотел идти. Я не понимал, почему именно мне надо было идти к скале, почему я там для себя выбрал наиболее безопасное место, хотя оно ничем не отличалось, практически, от чистого поля. Сейчас я этого понять не мог.
За последние несколько десятков минут я оказался полностью опустошен морально. Я смотрел на мир серыми красками. Столько смертей за одно мгновение. Смертей просто из-за того, что люди верили в другие идеалы, что они не хотели жить под чей-то пятой.
— Ваши мысли о сопереживании революционерам и террористам могут навлечь на вас привлечение к ответственности… — начал мне что-то сообщать мне мой чип.
— Заткнись… — очень тихо, буквально на грани слышимости сказал я. — Ты не знаешь, что чувствуют люди. Ты машина. Дай просто подумать и не регистрируй это.
— Не имею права не регистрировать опасные для общественности помыслы, — продолжал настаивать на своем чип.
— Ты хоть понимаешь, что чувствуют люди, когда осознают, что погибло столько народа? — попытался я начать кричать, но возникло ощущение, что у меня глотка просто крошится из-за сухости.
— Основываясь на стандартной модели поведения человека, могу предположить, что очень сильную грусть, негодование, страх, панику, а также ряд других эмоций, основанных на химических процессах человека.
— Как тебя выключить?..
— Никак. Это не в вашей власти. Меня можно отключить только с помощью протокола главного искусственного интеллекта.
— Тогда просто заткнись и не мешай думать… Регистрируй это… Как эмоциональный срыв…
— Под действием обезболивающих наркотиков притупляются все чувства. В данный момент нет возможности полностью контролировать весь процесс выработки в вашем организме химических веществ, но их должно быть много меньше, чтобы подорвать ваше психическое здоровье.
— Заткнись…
Тем временем таймер моей жизни все убывал. А с этим таймером убывали мои возможности добраться до выбранной цели. Про то, что надо спастись, я вообще молчу, у меня нет возможности преодолеть расстояние больше чем в сотню километров за какие-то жалкие пол часа.
Но идти я все равно продолжал, ибо это сейчас было единственное, что мне оставалось делать. Это самый примечательный ориентир на ближайшие несколько десятков километров. Плюс тут еще отчетливо видны следы битвы. Очень жестокой битвы…
Время от времени турель на право плече делала одиночные выстрелы во всех направлениях. Для этого временами приходилось поворачивать корпус, чтобы возможно было произвести выстрел. Неисправность второй турели было вычислить довольно легко. Просто заклинило механизм подачи боеприпаса.
