— Только то, что будет доказано как таковое в суде, — веско ответил Дракон — вы же, как личность малообразованная, не имеете права делать подобные выводы. Разве, что, как вашу персональную субъективную оценку, — Дракон подался вперёд, впиваясь своими кошачьими зрачками в Принцессу — но лучше держите эту оценку при себе, что бы не выглядеть глупо, и что бы самой не оказаться под судом за умышленную клевету и очернение репутации.
В зале воцарилась тишина, прерываемая, только хрустом хрящей — это Дуля разделывала тушку.
Пристыженная Закатиглазка опустила глаза и делала вид, что поправляет косу.
Заяц и Кобольд в нетерпении переминались с ноги на ногу и давились слюной.
Вдруг Дракон хлопнул себя по лбу.
— Вспомнил! — он вылез из кресла — Это хорошо, что вы пришли, а то совсем бы запамятовал, — он подошёл к камину и разбросал сложенные в нём поленья.
Под ними был тот самый горшочек, доверху заполненный золотыми монетами, каждая размером с кофейное блюдце.
Завидев горшочек Принцесса подскочила на месте, её сердце затарохтело как пулемёт.
— Я же до сих пор не сдал половину дохода моим благодетелям, — покачал головой Дракон — у нас, в культурных кругах, это называется — крысятничество. Кукишок, крикни рыцарей, пусть сюда поднимуться.
Дуля запрыгнула на поддоконник, и посмотрела во двор, у фундамета донжона, стояла группка рыцарей, они курили беломор и ругались матом.
Дуля свистнула, но ветер рассеял звук, и Дуля осталась не услышанной. Тогда она попыталась плюнуть в одного из шевалье, но треклятый ветер занёс слюну обратно, обморосив поддоконник. К счастью на поддоконнике стоял горшок с геранью. Дуля сбросила цветок, и глиняный горшочек вдребезги разбился о шлем рыцаря. Благородные кавалеры побросали окурки на заплёванную землю, и задрали головы, угрожая физической расправой тому кто бросил снаряд.
— Дуйте сюда, живо! — крикнула Дуля.
— Докурим и придём, — прокричал в ответ один из рыцарей, остальные, присев на корточки поднимали брошенные папиросы.
— Немедлено сюда! — рассвирепела Дуля — Я сказал!
Пришлось, таки, сэрам — рыцарям, не докуривши подниматься в башню.
— Уже идут, — отчиталась Дуля перед Драконом.
— Отсчитаешь им ровно половину, — приказал Дракон, указывая на золотые монеты — ну и себе, пару штук возьми.
Закатиглазка решила действовать. Горшочек был здесь и некому вступиться за Дракона, нужно немедленно зарубить чудовище, лучшего случая не предоставиться. Главное быстро. Принцесса бросила взгляд на стоявший по левую руку меч.
Но Дракон поймал этот взгляд и всё понял. Он прижался спиной к камину и завизжал:
— Ты умышляешь покуситься но мою жизнь и здоровье! Не смей! Это противозаконно!
Но Принцесса молча взяла меч и стала неумолимо приближаться.
— Ты ничего этим не решишь! — от драконьего визга дрожали стёкла — Тебя посадят, а горшочек с золотом всё — одно конфискуют! Меня можно одолеть, только, судом!
Принцесса остановилась перед Драконом, который, как робкий пингвин, робко спрятал тело жироное в камине. Она поняла, что в словах пресмыкающегося есть здравое зерно, порешить-то Дракона не сложно, но как потом выбраться из замка, да ещё, с золотом? Можно, конечно, попытаться взять чудовище в заложники и попытаться так прорваться на волю, но это дело через чур рискованное и сложное. Кроме того, на время недееспособности Дракона, руководить в замке будет Дуля, а это такая способная мразь, что постарается сделать всё, что бы его повелитель распростился с жизнью, что бы занять его место. Оставался один выход, который подсказал сам Дракон.
— Дракон, — поизнесла Закатиглазка и приставила остриё меча к большому, покрытому чешуёй и чёрными волосами, драконьему пузу, которое кокетливо торчало между пол халата — я подаю на тебя апелляцию в суд!
— Это другой разговор, — Дракон аккуратно отодвинул остриё от пуза — имеешь полное право.
Послышался лязг доспехов, рыцари, вызванные Дулей, вошли в зал.
— Кукишок, — мягко окликнул Дулю Дракон — Дама желает суда надо мною, так что давай, голубчик, готовь заседание.
Дуля поклонилась и удалилась.
— И ни одной золотой монеты ты не смеешь тронуть, покуда идёт апелляция, — добавила условие Закатиглазка.
Дракон хотел было опротестовать это, но взглянув, ещё раз, на меч в руке Принцессы, и учтя её нервозное состояние, согласился.
От розыгравшейся юридической коллизии выиграли Заяц и Кобольд, покуда шли выяснения о праве владения золотом и лишении Дракона жизни, они преспокойно, не говоря лишних слов, орудовали челюстями, поедая тушённого младенца с двух противоположных концов, пока не столкнулись лбами. Гном злобно зарычал, и Заяц, отступившись, слез со стола, предоставив начальнику самому докушать остаток, что тот успешно и сделал.
— Судья входит в зал! — прокричал, неожиданно появивщийся, гаденький человечек, с лысой, похожей на яичко головой и в чёрной мантии — Всем встать! — и сбавив голос до нежного полушёпота, прибавил — Кроме, конечно, господина Дракона.
— Это что? — удивилась Закатиглазка и спросила у Дракона — У тебя и судья здесь есть?
