— Браво, браво! — воскликнул судья и заапплодировал, к нему прибавились аплодисменты стальных рукавиц рыцарей — Ура господину Дракону! — кричал судья и подбрасывал свой парик в воздух.
Апплодисменты переросли в бурные овации. Дракон ехидно посмотрел на Закатиглазку и помахал ей лапой.
Аплодировали беспрерывно, минут семь, к общему хору присоеденился и пришедший в сознание Кобольд, встать пока он не мог, потому хлопал лёжа, Заяц тихонько стучал лапками под столом.
У Принцессы начинала болеть голова.
Наконец, Дракона утомило изъявление массового почтения, он задрал лапу, призывая к тишине. Зал тут же стих.
— Выслушав аргументы обеих сторон, — заголосил судья — высокий суд удаляется в комнату для совещаний для вынесения решения!
— Куда удаляется? — Закатиглазка аж подскочила на месте — С кем ты совещаться собрался? Ты же один?!
Лицо у судьи стало красным как варёный омар, глаза повылазили из орбит, разве что, только, из ушей пар не повалил.
— Молчать! — закричал он на Принцессу — Как ты презренная смеешь порочить честь и достоинство высокого суда?! Если ты сама лишена этих благородных качеств, то.
— Судья, работаем! — крикнул Дракон.
Судья тут же забыл о перепалке с Закатиглазкой, сорвался с места с такой прытью, что перевернул стул, подбежал к Дракону, присел на корточки и принялся шушукаться с Огнедышащим.
Говорил в основном Дракон, а слуга Фемиды поддакивал и кивал как китайский болванчик.
По бросаемым на неё недобрым взглядам совещающихся, Принцесса стала смутно догадываться, что есть вероятность того, что дело складывается не в её пользу.
— А я тебя предупреждал, — успокоил Закатиглазку Кобольд, он прижался лбом к холодному лезвию меча, стараясь заглушить горящую боль в набухшей на лбу шишке — Дракон не победим. Но ты не переживай, есть надежда, что он тебя не станет есть, ты такая сухая и жилистая, что тебя, сколько не вари, всё — равно мясо жёсткое останется. Но, это, конечно, нужно будет у повара уточнить.
В раскрытое окно влетела птичка, ярко-белая, она порхала под потолком, оставаясь не замеченной всеми, кроме Принцессы и Кобольда.
— Эх, жаль камней здесь нет, — грустно вздохнул гном — полетала бы она у меня тогда.
В этот момент птичка спикировала прямо в руки Принцессе. Это был великолепный павлиний голубь.
— Давай убьём её! — сразу предложил Кобольд.
— Не надо, — отказалась Принцесса — бедная птичка, как она оказалась в этой пустыне? — Принцесса ласково провела ладонью по спинке голубя — Ой! У него что-то на шейке привязано! Какая-то бумага, — Принцесса осторожно сняла ношу с шеи птицы.
Бумага была высшего качества, с водяными знаками в форме бутонов роз и пахла дорогими духами.
— Письмо, — констатировала Принцесса и быстро забегала глазами по строкам.
Тем временем судья вернулся из «совещательной комнаты», опять взялся за своё орудие и трижды ударил им по столу.
— Внимание! — заголосил он и достал из кармана обрывок бумаги с какими-то закорючками — Всем встать! Кроме господина Дракона, — судья нежно улыбнулся пресмыкающемуся и подмигнул левым глазом — Зачитывается приговор!
При слове «приговор» Принцесса вздрогнула.
— Высоким судом было заслушано обвинение от Принцессы Закатиглазки к Дракону Огнедышащему Взрывоопасному, — читал с клочка судья — по итогам слушанья суд выносит решение основываясь на действующем законодательстве, а именно статьях УК за нумером.
— Молодцы, — прошептал Принцессе Кобольд — заранее всё написали, сразу видно — профессионалы.
Закатиглазка с недовольной миной покосилась на гнома.
— За сим высокий суд решил, — тараторил судья — по всем пунктам обвинения признать виновной Принцессу Закатиглазку!
Зал взорвался апплодисментами.
Дуля прыгала от счастья. Судья бросил свой пост и сердечно пожимал лапу Дракону.
Кобольд смотрел на Принцессу с выражением «а я тебе говорил».
После бурного ликования судья, запыханный и уже без парика, вернулся к исполнению своих обязаннотей и продолжил зачитывать документ.
— Высокий суд приговаривает Принцессу Закатиглазку, — вдохновлённо кричал судья — к переходу в полную и безграничную собственность Дракона Огнедышащего, со всем имеющимся при ней имуществом, движимым и не движимым. Господин Дракон волен поступать с приговорённой по своему усмотрению, как-то ему заблагорассудится — истязать, пытать, продать в рабство или употребить в пищу, в любом желаемом виде. Приговор вступает в силу с момента зачтения и обжалованию не подлежит!
Новый залп апплодисментов.
— Приговорённая, — сквозь шум обратился к Принцессе судья — я уповаю на ваше искренее раскаяние, и что в вашей чёрной и порочной душе, хоть теперь, когда свершилось торжество справедливости, когда суровая рука закона положила конец вашим преступлениям, зародится стремление к очищению, нравственному и моральному, — он смахнул скупую слезу — пусть вам послужит утешением то, что ваше наказание послужит примером всем иным и прочим, тем кто всё ещё смеет и помышляет, пусть запомнят, закон — суров, но справедлив, dura lex sed lex, и что закон всегда, повторяю — всегда, на стороне господина Дракона!
