Вот представьте, что такое провести целый день на солнце в открытом море без еды и питьевой воды. Это настоящий ад. Голова кружилась от жары. Я смачивала майку и накрывала ей голову, этого хватало минут на десять, после чего майка высыхала напрочь. Силы покидали меня. Кругом была одна вода. Я даже перестала замечать Глеба, поэтому не помню, был ли он в катере со мной или нет. Когда в катере закончилось горючее, это бесполезная посудина стала просто покачиваться на волнах. Не могу точно сказать, на который день я потеряла сознание, но, когда очнулась, я была уже на суше.
Я лежала на какой-то кушетке в помещении, напоминающем больницу.
— Где я?
Я села. Голова шла кругом. Очень сильно хотелось пить. Рядом оказалась девушка в белом халате. Она что-то спрашивала у на неизвестном мне языке. Похоже, на итальянском.
— Что? — я совсем ничего не понимала.
Она показала мне жестом, что сейчас быстро сбегает и вернется. Я покорно кивнула. Когда она куда-то убежала, краем глаза, я увидела раковину и поспешила к ней. Утолив свою жажду, я вернулась на кушетку.
— Ты в Неаполе, — произнес Глеб. Он сидел на пустой соседней, такой же кушетке, и смотрел куда-то в потолок.
— О Боже. Неаполь, — хрипло пробормотала я.
— Тебя нашли моряки, проплывавшие мимо. Так что тебе повезло, — продолжил он.
Тут прибежала та самая девушка в белом халате. Она привела мужчину, по всей видимости, врача. Девушка сунула мне пред лицом какую-то газетку, тыча в нее пальцем.
— Роза! Роза Градская! — буквально запищала она, узнав, меня по фотографии.
— Да, это я, — непринужденно подтвердила я. — Я Роза Градская…
Девушка что-то бурно лепетала, подпрыгивая от радости.
— Она говорит, что любит твои песни, — перевел Глеб.
Тут девушка запела одну из моих песен, правда ужасно и с акцентом.
Я попыталась показать ей жестами, что очень голодна. И, после того, как я оставила ей автограф на газетке, она пообещала принести мне еду. Когда я наконец-то съела что-то вроде бутерброда, попросила позвонить. Мне тут же предоставили телефон. После многих неудачных попыток связаться с Россией, я смогла дозвониться до Саши. Он пообещал тут же вылететь первым рейсом. От Москвы до Неаполя лететь три с половиной часа. Так что оставалось немного подождать.
Оказалось, что в Италии я очень популярна. Честно говоря, была приятно удивлена. Новость, о том, что русская певица Роза Градская находится в одной из больниц Неаполя, разлетелась в считанные минуты, и под окнами моего временного пристанища выстроилась огромная толпа людей. Пришла не только молодежь, но и люди весьма взрослые. У многих в руках были блокнотики, диски, плакаты с моим изображением. Словно они все заранее знали. Они скандировали мое имя так громко, что сотрясались окна. Врач выглядел испуганным. Мне даже стало жаль его. Ведь иногда фанаты начинают ломиться внутрь того помещения, где я нахожусь. И их ничто не может остановить.
Прячась за занавеской, я быстро соображала, что делать. В голову пришла гениальная идея.
— Мегафон, — я показала жестом, что мне нужен громкоговоритель.
— Окей, — поняла медсестра и мигом убежала, через пару минут она принесла старый агрегат, но и такой тоже подошел.
Когда я вышла на балкон, все завизжали и захлопали. Господи, они прибывали с каждой секундой, уже не умещались на площадке больницы, и многие лезли на забор. Люди с камерами сидели на ветвях деревьев, как обезьяны. Многие буквально пролезали по головам других людей. Все это напоминало мне кишащих тараканов в банке.
— Привет, Неаполь! — крикнула я в мегафон.
Толпа взорвалась. Я видела, как некоторые люди теряли сознание.
Дождавшись, когда они утихнут, я стала петь песню «Ночь». Сначала все замерли, а на припеве стали уже подпевать. Девочки и мальчики плакали от счастья. Я пела, не переставая, вместе с ними. Отпускать меня явно никто не собирался. Но слишком долго петь я не смогла. Сказалось недавнее путешествие в катере на палящем солнце. Я решила подписать много бумажек своим автографом и рассыпать их в толпу, что собственно и сделала. Я уже давно набила руку, так что с легкостью осилила несколько сотен бумажек.
Я сыпала бумажки со своими каракулями на людей, которые жадно пытались их поймать. Все это выглядело, будто я кормлю уток в пруду. Ветер словно помогал мне, бумажки разлетались по всей площадке, и большинству все-таки досталось. А тому, кому не досталось, приходилось ввязываться в настоящую борьбу.
Пока я занималась кормежкой своих поклонников, Саша уже прилетел и подъехал к больнице. Он прошел через черный вход. Увидев его, я тут же бросилась к нему на шею. Как же я по нему соскучилась! Повязки на его голове уже не было, но под волосами виднелась небольшая ссадина.
