— Мы требуем возбуждение уголовного дела по факту превышения самообороны. Кроме того, мы ходатайствуем о заключении подследственного под стражу до конца следствия.
Тут удивилась и судья.
— Аргументируйте.
— Мы считаем, что, находясь на свободе, Астафьев будет мешать следствию в ведении дела.
— Каким образом?
— Ну как, используя свое служебное положение, он будет давить на подследственных, на тех же свидетелей.
— Вообще, такой человек опасен для общества, его нельзя оставлять на свободе! — вскрикнула Самохина.
"Господи, она всех мужиков так ненавидит, или только меня? Кто же ее так в этой жизни недотрахал?" — подумал Юрий.
— Суд удаляется на совещание, — строгим голосом заявила Сычугина, и все в зале встали.
Юрий, воспользовавшись передышкой, вышел на крыльцо покурить. Тем же самым там занимался еще один хорошо знакомый ему человек, Виктор Демин.
— О, а ты что тут делаешь? — спросил Юрий.
— Да, свидетелем вызвали по делу Аракеляна.
— Этого, насильника?
— Ну да. А ты, по какому делу тут ошиваешься?
— По своему собственному делу.
— Это как? — не понял участковый.
— А вот так.
Короткое пояснение Астафьева вызвало из уст участкового удивленный присвист. Впрочем, он удивлялся недолго. На крыльцо выплыла вся делегация «правозащитников», во главе с толстой дамой. Вокруг нее юлой вился Касимов.
— Нет, дело можно считать решенным, аргументы у нас железные, — витийствовал он.
— Это дело прогремит по всей области! — восхищалась Самохина. — А мы постараемся, чтобы про него узнали по всей стране. Правда, Григорий?
Бородатый важно качнул головой.
Увидев милиционеров, Касимов не примолк, а, наоборот, радостно осклабился.
— О, вот еще одни будущий зэк. Витя, ты сухари сушишь? — крикнул он.
— Какие еще сухари? — не понял Демин.
— Самые обычные, в зону. Дело твое об избиении сына Турсуновой почти закончено. На той неделе передадим в суд.
Демин опешил.
— Какое дело, чего ты несешь, Маратик?
Касимов неожиданно окрысился.
— Я вам не Маратик, а младший советник юстиции, и я не несу, я предупреждаю. Если ты признаешь свою вину, и подтвердишь, что ударил парня пару раз ногами, то сядешь лет на пять. А будешь опираться — получишь полный червонец.
В этот момент из двери показался судебный пристав.
— Демин, где тебя черти носят! Судья вызывает.
Виктор ушел в здание суда на каком-то автопилоте. Между тем призвали в зал и компанию «правозащитников». Юрий вдруг осознал, что сейчас за ним может захлопнуться дверца тюремной камеры, и у него как-то нехорошо засосало под ложечкой.
Решение судьи слушали, как полагается, стоя.
— Рассмотрев представление прокуратуры, суд постановил отказать в возбуждении уголовного дела против Астафьева Юрия Андреевича за отсутствием состава преступления.
— Это несправедливо! — крикнула мадам в круглых очках. — Мы потребуем возбуждение дела через областную прокуратуру.
— Хоть во всесоюзную.
— Как вы можете его оставлять на свободе?!
Сычугина, уже собирая бумаги, спокойно ответила истеричке: — Я Юрия Андреевича знаю в сто раз дольше, чем вы вместе взятые. Еще лейтенантом помню. Так вот, я могу ответственно заявить, что если он стреляет в человека, то на это есть достаточно причин. Все это ваше дело не стоит даже служебного разбирательства.
На улице Астафьева дожидался Демин.
— Ну, что?
— Оправдали.
— Слава богу! Пошли, выпьем, что ли?
— Пошли. Вот времена пошли, а Вить? Ты когда-нибудь думал, что нас с тобой будут судить за нашу работу?
Ответ Демина не может быть опубликован по причине полной нецензурности.
Этот день выдался неприятным не только для милиционеров. В огромном стеклянном здании с тонированными стеклами на набережной Волги беседовали шесть человек. Они собрались не в кабинете, а в курительной комнате, но это не значило, что разговор был менее официальным. Один из них неторопливо вышагивал по диагонали курительной комнаты, остальные четверо сидели в креслах. Все курили, но только с разной мерой нервозности. Самым спокойным казался как раз «ходок», только говорил больше всего как раз он.
— Что знал этот отставной капитан о наших спецоперациях?
Ответ высокого, худощавого человека с палочкой был торопливым.
— Почти ничего. Так, слухи. Мы занимали его по основной специальности — охрана офисов, проверка анкетных данных работников. Ничего опасного.
Его прервал один из сидевших, в сером костюме.
— Ты, Хомут, нам не впаривай тут эту бодягу. Может он ничего и не знал, но крутился в одних кругах с твоими спецами, так что мог кое-что знать.
Хозяин сделал свой вывод.
— Значит, надо эту проблему как-то решать. Как его приняли фэйсы?
— С распростертыми объятьями. Они давно под нас копали, а тут такой засланный казачок привалил.
— А документы у него какие-нибудь есть?
— Вряд ли.
— Хомут, у тебя есть выходы на фэйсов?
— Есть, правда, не очень крупный карась, но ушлый парень.
— Попробуй узнать, что там поет наш соловушка органам. Если опасно, подумай, как его можно убрать.
— Хорошо.
— Ну, вы свободны. А вы, Зинченко, останьтесь.
Это было сказано ровным голосом, но, даже такого гиганта, каким был Зинченко, проняло ощущение будущих неприятностей.
