Этим вечером Ольга получила причитающуюся ей взбучку. Астафьев был пьян, при этом в такой степени, что еле стоял на ногах. Но языком он еще ворочал.
— Нет, ладно я, но как ты могла возбудить дело против Витьки Демина!? — Орал Юрий на жену. — Это же бред-бред! Мало того, у него стырили машину, так его еще за это же пытаются посадить!
Ольга в тот день с работы то пришла вся на нервах, и такой разнос ее просто взорвал.
— Юра, я не помню, чтобы я подписывала это представление! Была эта чертова комиссия, тогда Касимов мне его и подсунул.
— Подсунул! Так и скажи, что хочешь выслужиться перед этим усатым хамом с большими погонами.
Кончилось все это тем, что он обозвал Ольгу Вышинским в юбке, а та просто хлопнула дверью, и уехала к родителям.
Следующим утром Астафьев проснулся слишком рано, в пять утра. Сначала он даже не понял, почему спит одетый в нерастеленной постели, и только жуткая головная боль и дикий сушняк в глотке подсказали ему некоторые факты вчерашнего дня. Похмельный синдром волновал его чуть меньше, чем проснувшаяся совесть. Он понял, что вчера действительно переборщил с этими своими обвинениями в адрес Ольги. Жажду он утолил двумя чашками огненного чая, а головную боль хорошо проверенными таблетками. Чтобы поменьше думать о своих отношениях с женой, он снова завалился на кровать со своим досье. Как оказалось вчера, по пьянке, он снова все перепутал. Чертыхнувшись, он взял первую попавшуюся в руки бумажку. "Хомутовский, Олег Ильич. Начальник службы безопасности концерна "Сокол", — прочитал он.
"Хомут? Тот самый Хомут?"
И снова вспомнились те два качка в электричке, драка в тамбуре. Последний раз они попытались воздействовать на них с Ленькой Голодом уже в ходе суда.
— Скажите, свидетель, вы действительно видели этого человека в момент нападения на вас?
— Да, Ваша честь, — твердым голосом ответил Астафьев.
— Что он делал в этот момент?
— Он стоял с оружием в руках, ствол был направлен в сторону второго КАМАЗа.
— Что вы сделали дальше?
— В руках у меня была монтировка, так что я ударил ею по голове нападавшего.
Один из троих, сидевших в клетке подсудимых криво усмехнулся.
— Ваша честь, можно мне задать вопросы свидетелю? — спросил адвокат.
— Задавайте, — согласился судья.
— Скажите, свидетель, а как вы определили, что вторым из нападающих был именно Зинченко?
— Ну, такую характерную фигуру трудно не заметить. Он ростом был выше всех, к тому же такая ширина плеч, характерная походка.
Адвокат скептично усмехнулся.
— Как вы могли увидеть его походку в такой темноте?
— А у меня хорошее зрение. К тому же на белом снегу его фигура была хорошо видна.
— Но вы видели, что Зинченко угрожал водителю оружием?
— Я это слышал.
Адвокат развел руками.
— Ну вот, снова возникает это мифическое оружие. Никто его не видел, кроме водителя, и я вполне допускаю, что с перепуга тот просто принял вместо его какой-то другой предмет, например, ту же монтировку.
— Ну, вы не говорите за свидетеля, — оборвал его прокурор.
— Мы его еще послушаем, но пока я могу подвести итоги предыдущих слушаний. Никто не видел в руках Зинченко оружия. Обрез, который милиция нашла где-то там, в сугробе, мог скинуть кто угодно. Отпечатков моего подследственного там нет, баллистическая экспертиза не смогла определить, с этого ли оружия произведен выстрел по дверце КАМАЗа.
— Хорошо, если вы так настаиваете, давайте заслушаем того человека, который видел оружие в руках вашего клиента, — предложил прокурор. — Я предлагаю заслушать показания свидетеля Голода.
— Хорошо, — согласился судья. Он открыл уже рот, чтобы дать команду судебному приставу, но тут со скамьи подсудимых раздался стон, и один из троих обвиняемых начал заваливаться в сторону. Двое других подхватили его, тут же раздались крики: — Доктора. Ему плохо!
— Держись, Вано!
Суета вокруг приболевшего бандита длилась больше часа, а потом судья с сожалением заявил, что в связи с поздним временем заседание суда переносится на завтра.
Леньку Голода Юрий нашел на первом этаже, в фойе. Он, удобно устроившись в кресле, читал детективчик.
— Ну, что там? — спросил он Юрия, оторвавшись от книги.
— Что-что, перенесли все на завтра. Как раз тебя хотели вызвать. Так что готовься.
Голод чертыхнулся.
— Третий день коту под хвост. Блин, я завтра хотел Веру из роддома забирать. Во сколько начало?
— В десять.
— Придется брату поручить. Черт! Ну, поехали.
В этот раз они приехали в Железногорск на машине Голода, все на той же приметной черной «Копейке». Они не спеша проехались по старому центру Железногорска, проехали Северный мост, и вскоре уже неслись по федеральной трассе в сторону Кривова. Дорогу эту только отремонтировали, так что все, и водитель и пассажир, получали удовольствия от быстрой езды.
— А шустро она у тебя бежит, — заметил Юрий.
— Тут двигатель форсированный. Сто пятьдесят верст для него не предел.
— Класс!
Этот же самый факт совсем по другому оценили в несшейся за черной «копейкой» машине. Водитель синего БМВ выругался, и спросил: — У него, что там под капотом? Движок от «Феррари»?
