Стоп, стоп, голубушка. Завралась ты совсем. Объясни тем не менее, чего ты больше хочешь? Увидеть Сашкину гражданскую жену или, напротив, чтобы ее в квартире не оказалось?
«Хватит меня подлавливать! – прикрикнула она на свое второе «я». – Мой визит носит сугубо деловой характер. Имею намерение по горячим следам расспросить капитана о происшествии, пока в его памяти хранятся подробности. А проявление заботы и внимания по отношению к пострадавшему является всего лишь дополнительной причиной. Это значит – не основной».
В таком случае никаких апельсинов Пастухову не полагается. Тем более не сезон. Достаточно пакета апельсинового сока. Или томатного. Мужики обожают томатный.
Она попросила водителя остановить машину возле крохотного продуктового, приютившегося на первом этаже дома, где, согласно записанному под Сашкину диктовку адресу, он квартировался. В магазинчике купила два пакета сока и связку бананов. Выйдя на улицу, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, прежде чем направиться в нужный подъезд. Вдох через нос, выдох – губы трубочкой.
Вошла в прохладный холл первого этажа, поднялась в лифте на пятый. Всю дорогу до Сашкиной съемной квартиры гадала, кто ей отворит дверь – Левка или же молодуха с распущенными по плечам пшеничными волосами в коротеньком шелковом халате, небрежно запахнутом на груди.
На звонок вышла крупная пожилая тетка, возрастом за семьдесят. Она действительно была в халате, но это единственное, что Марианна смогла угадать. Седые волосы Сашкиной гражданской тещи были пострижены коротким каре, а халат оказался не шелковый и не короткий, а байковый, на пуговицах, длиной до середины икры.
Марианна осклабилась в улыбке и проговорила:
– Здравствуйте. Я к Александру. По работе. Куда мне пройти?
«Теща» взглянула на нее огорченно и, как показалось Марианне, неодобрительно. Отступила к стене, пропуская гостью. Буркнула:
– И вам того же. Проходите в дальнюю.
И кивком головы указала, куда именно.
«Странный прием», – подумала Путято и, оставив кроссовки на коврике в прихожей, проследовала к спальне.
А где же еще может отлеживаться мент после полученного при исполнении служебного долга ранения? Конечно, в спальне.
Она постучала, прислушалась. Ответа не получила. С порога кухни донесся голос хозяйки: «Они могут вас и не слышать. Толкайте и входите».
Марианна почувствовала себя невыносимо ужасно. Но сообразив, что, кроме Сашкиной подруги, за дверью находится еще и Левка, створку толкнула.
Никаких женщин в пеньюарах в спальне не обнаружилось. Да и не спальня это была, а универсальная жилая комната, стандартно обставленная.
Ее подчиненные, ее два опера, они же – два капитана, азартно о чем-то препирались, склонившись над столом и едва не стукаясь головами. Перед ними на газетке в окружении мелких деталей располагалась некая конструкция, лишенная кожуха, идентификации с расстояния от двери не поддающаяся.
– Взрывное устройство монтируете? – безразличным тоном поинтересовалась начальница, подойдя ближе и узнав в конструкции нечто похожее на часовой механизм.
Мужчины развернулись на голос.
– Ну чем-то же заняться надо, – не приподнимаясь с места, схохмил Скоморохов, – вас ожидаючи.
Пастухов юмор не поддержал, а молча встал со стула, делая неуклюжие попытки отвернуть лицо.
– Присаживайтесь, Марианна Вадимовна, – проговорил он, отходя от стола и направляясь к тахте, стоящей в дальнем углу. В изголовье тахты лежала подушка в белой наволочке в синий горошек, а в ногах – скомканный серо-синий клетчатый плед.
Одет Сашка был по-домашнему, в треники, пузырящиеся на коленях, и футболку-маломерку, и оттого выглядел непривычно-трогательным. Это ему не шло совершенно.
«Он что, переодеться не мог?! – возмутилась Путято. – Знал же, что начальство приедет. Потрудился бы ради такого случая и нашел в своем гардеробе что-нибудь более приличное».
Пялиться на его фактурный и местами обнаженный торс она не собиралась, потому уселась на предложенный стул к тахте спиной. Сухо спросила, обращаясь к Скоморохову:
– Ну, как он?
Левка пожал плечами:
– Оклемался вроде.
И, выглянув из-за начальницы, отчасти закрывшей обзор, спросил напарника:
– Сань, я правильно говорю? Полегчало тебе?
«Ведешь себя как стерва, – опомнившись, обругала себя Марьяна. – Незачем было сюда являться, если нервы слабые. Тебя не звали. И главное – никто тут перед тобой не виноват».
Она растянула губы в вежливой улыбке, развернулась на стуле и тоже посмотрела на Пастухова.
Тот молча кивнул, отвечая на Левкин вопрос. На всякий случай повторил жест для Марианны.
– У вас мило, – добрым голосом проговорила она, осмотревшись.
– Спасибо, – буркнул хозяин из своего угла.
И тут до нее дошло.
Нет же никакой гражданской супруги у Сашки!
И не было никогда, или Марьяна не мент.
Вся обстановка дышала угрюмо-веселым холостяцким житьем. В комнате, занимаемой капитаном, царил полный неуют. Ни милых безделушек под стеклом на полке, ни флаконов с парфюмом в нише шкафа, ни пузырька с лаком для ногтей на подоконнике. Никакой женской вещи, впопыхах оставленной на спинке кресла во время утренних сборов на работу.
