Наш гнев и горе густо витают в воздухе.
Андреас качает головой, его обеспокоенный взгляд скользит по моему лицу.
— Что нам делать дальше?
— Мы должны выяснить, где прячется Манно. — Чтобы я мог, блять, вырвать ему позвоночник через горло.
— Как? Никто из сицилийцев не говорит.
Остался только один путь, и как бы сильно я его ни ненавидел, я беру свой телефон и набираю номер Виктора.
На линии раздается смешок.
— Николас. Я не удивлен.
Я делаю глубокий вдох и, нацелившись на конечную цель, признаюсь:
— Мне нужна твоя помощь.
Виктор снова усмехается, но звук далеко не дружелюбный.
— Я пришлю тебе адрес Манно.
В моей груди снова вспыхивает гнев.
— Он уже у тебя?
— Конечно. В конце концов, информация — это деньги.
Этот человек такой же, как его гребаные отец и дядя.
— Сколько? — Спрашиваю я, зная, что цена будет высокой.
— Для друга, — Виктор делает глубокий вдох, — это бесплатно.
В нашем мире ничего не дается бесплатно, а это значит, что однажды он обратится ко мне за помощью, и мне придется ее оказать, не задавая вопросов.
— Спасибо, — бормочу я.
— Я слышал, тебе удалось найти мужа для своей сводной сестры. Только что получил приглашение на свадьбу. Правда, с небольшим опозданием.
— Я пойму, если ты не сможешь прийти, но буду признателен, если ты найдешь время, чтобы приехать, — отвечаю я автоматически, гнев, бурлящий в моей груди, становится темнее и гуще с каждым словом.
Всякий раз, когда речь заходит о Тесс, я хочу, блять, сбросить с себя все это дерьмо. Чем скорее она выйдет замуж…
Мои мысли отказываются идти дальше.
— Я посмотрю, что могу сделать, — отвечает Виктор.
Звонок заканчивается, и Андреас поднимает брови, глядя на меня.
— Что он сказал?
— У него есть адрес Манно. — Мой телефон подает звуковой сигнал, и, открыв сообщение от Виктора, я поворачиваю экран, чтобы Андреас увидел.
Довольная улыбка расплывается по лицу моего друга, затем он замечает мой хмурый взгляд.
— Это хорошо. Почему ты не рад?
Потому что…
— Я буду счастлив, когда Манно превратится в горящий труп, — рычу я.
Андреас наклоняет голову, его глаза изучают мое лицо.
— Ты знаешь, что все еще можешь отменить это.
— Войну не отменить, — рявкаю я.
— Свадьбу, Николас, — поправляет он меня.
Прищурив глаза, я смотрю на него, мой голос становится опасно низким, когда я спрашиваю:
— Какого хрена я должен это делать?
Андреас встает, качая головой.
— Ты упрямый. Мы все это знаем. Но, блять, Николас, ты никогда не был тем, кто лжет самому себе.
Поднимаюсь на ноги, на моем лице темнеет предупреждение.
— Что, блять, это значит?
Андреас смотрит мне в глаза, не дрогнув перед моим гневом.
— Это значит, что ты, блять, живешь в отрицании, если думаешь, что тебе наплевать на Тесс, и ты можешь просто так отдать ее Кристосу. Ты совершаешь ошибку. — Он подходит к двери и, открыв ее, сердито смотрит на меня. — О которой ты можешь жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Убирайся! — Рявкаю я без необходимости, потому что ублюдок уже закрывает дверь за своей задницей.
Я откидываюсь в кресле и, схватив телефон, смотрю на адрес Манно, делая все возможное, чтобы игнорировать слова Андреаса, дразнящие меня, как навязчивое эхо.
Манно даже не в гребаном Ванкувере. Этот ублюдок в Торонто.
Ну и ладно. Я приведу эту гребаную войну прямо к его порогу. После свадьбы.
Всепоглощающая эмоция потрясает меня до глубины души, точно так же, как вчера, и позавчера, и каждый второй гребаный день с тех пор, как я договорился о браке.
Думаю о том, что Тесс станет женой Кристоса… Это нужно сделать. Ради моего здравомыслия и ее безопасности.
Эта свадьба состоится.
Я отказываюсь смотреть глубже, отказываюсь анализировать эмоции, отказываюсь думать о ее обнаженном теле под другим мужчиной.
Свадьба должна состояться. Нет места для сомнений.
Глава 22
ТЕСС
Мама разглаживает шелк на моих бедрах и расправляет короткий шлейф позади меня.
— Я бы хотела, чтобы твой отец мог видеть тебя, — напевает она, охваченная эмоциями дня.
День моей свадьбы.
Я до сих пор не могу осмыслить прошедшие две недели. Слишком много всего произошло.
Слезы угрожают захлестнуть меня, но мне снова удается проглотить их с помощью двух таблеток ксанакса, которые я уже приняла.
При таком раскладе у меня может произойти передозировка еще до окончания приема, учитывая, что есть вероятность, что Ирен может присутствовать на торжестве. Да поможет мне Бог, если это так. Я ни за что не переживу этого. Не сегодня.
—
Я не чувствую себя красивой. Я ненавижу белое платье, цветы, макияж. Я бы предпочла надеть черное.
— Улыбнись, — отчитывает меня мама.
Я даже не пытаюсь скрыть, как я расстроена, потому что, хотя Кристос кажется хорошим человеком, я ничего к нему не чувствую.
