Захватить королеву полностью

Драконам пришлось найти способ обезопасить себя. Маги начали активно создавать сложные артефакты, блокирующие ментальные атаки, с которыми ящеры могли уже не опасаться, что их разум возьмут под контроль. В итоге Драконы пересмотрели свое решение, предложив Воронам мирный договор. Условия сотрудничества между родами также были пересмотрены и согласованы обеими сторонами.

Взвесив всё, вернулся в свой род и Наяр.

Он чувствовал и был рад усилению Порядка. В добавок болезненная тяга к дочери Скорпиона, мучившая Наяра несколько месяцев, отступила буквально одним днём. Однажды после традиционного рассветного полёта боль вдруг ушла, и он почувствовал, как расправились крылья.

«Странно… С ней что-то случилось?» — настороженно прислушиваясь к ощущениям, Ворон дотянулся до ока, нашёл птицу и уже через несколько минут видел вечнозеленый сад.

Он хорошо знал, что Катя любит проводить там время: посматривал… Но сегодня твердо решил, что этот раз последний. Юркая серая весничка под его надзором облетела деревья и быстро нашла её, приземлившись на ветку прямо над русой головой. Катя тихо сидела на скамейке, поджав ноги. Ее пальцы безжалостно обрывали белые лепестки эригерона.

«Печальная, уставшая», — нахмурившись, отметил князь, когда Катя вдруг подняла глаза и посмотрела прямо на него. То есть посмотрела на птицу, но…

«Яр», — настолько четко сказали ее губы, что Наяр растерялся и некоторое время смотрел в зелёные глаза, пытаясь считать сквозившие в них мысли.

«О чём ты думаешь?»

Она молчала и не отводила взгляда.

«Нет, не может быть. Показалось», — убедил себя князь и мысленно простился.

Выбранная спасена и счастлива с Драконом, надо жить дальше. Сойти с ума или отстраниться: выбор Ворона был по-прежнему прост.

Конечно, вновь началась работа. Узнать, отследить, найти, разведать… Мало ли задач у всеведущего? Князь отстранился, забылся, с головой погрузившись в дела и всё стало почти по-прежнему.

Почти.

Затем начались сны.

В камине полыхает огонь. Я сержусь и на Катю, и сам на себя… Меня тянет к ней так сильно, что я веду себя уже неприлично. Вот — схватил её запястья и знаю, что ей не вырваться. Катя нервно облизывает губы. Зачем она облизывает губы? Это привлекает к ним внимание… Некоторое время я могу думать только о её губах.

Предлагаю ей освободиться просто, чтобы доказать свою правоту. Она ещё не понимает, что я не отпущу, и наивно перечисляет места, куда может ударить.

Конечно, она только думает, что может.

— … в пах, в колено… И головой по носу ещё можно врезать… — Катя говорит так неуверенно, что я понимаю — она никогда раньше этого не делала. Никогда не наносила удар? Не ожидал.

Мне хочется рассмеяться. А ещё хочется зажать её покрепче и попробовать, наконец, на вкус эти розовые губы.

Вслух я гостеприимно предлагаю:

— Врежь, птенчик.

Я знаю, что она даже теоретически не способна угрожать мне.

Катя краснеет и не решается даже шевельнуться под моим взглядом. Она смущается. Мне смешно. Закрываю глаза и говорю, что я — слепой злоумышленник.

Тогда она решается ударить.

Конечно, на удар не похоже. Боится сделать больно… И где, она думает, у меня пах? Выше, Катя, выше… Я легко останавливаю женскую коленку.

В-с-с-с! Удивила, укусила за плечо. Чувствительно, но мне даже приятно.

Тонкие запястья под моими пальцами. Всего-то чуть нажать, и она разожмёт зубки… Или пусть ещё кусает? Не хочу отпускать ее.

Хм…

Наяр открыл глаза и машинально потёр место укуса. Даже глянул на кожу, но отпечатка зубов не было. А ныло так, будто было…