Здесь тоже стража, и золотая дымка тоже отступает при виде нас.
– Ваше аэльвэйрство. – Девушка делает шаг назад, позволяя мне пройти, но сама остается на месте.
Зал для аудиенций просторный и тоже светлый, первое, что бросается в глаза, – столь характерные для элленари развлечения прямо на подушках. Девушка и двое парней ласкают друг друга, совершенно никого не стесняясь, в том числе Аргайна и его сестры, сидящих на троне. На меня они даже не смотрят, зато на меня смотрят все остальные.
А я замираю.
Здесь тоже повсюду белый камень и золото, пламенеет только платье сестры правителя.
И волосы стоящей за его троном Ирэи.
– А я говорила, что она придет, – сообщает кузина Золтера, и в глазах ее столько ненависти, что мне становится не по себе.
«Не по себе» – не то состояние, которое я сейчас могу себе позволить, тем не менее, когда двери за моей спиной запечатывает дымка золотой мглы, дышать на миг становится нечем. Я сбрасываю это ощущение так же, как сбрасывают непристойные взгляды, и шагаю вперед. На Ирэю я не смотрю, только на Аргайна, он тоже смотрит на меня, но по лицу его прочесть что-либо невозможно. Подобные чувства я раньше испытывала исключительно рядом с Золтером, и это мне не нравится.
– И придет одна, – продолжает Ирэя. – Она у нас слишком совестливая, чтобы рисковать кем-то.
– Ирэя.
Голос Аргайна звучит совершенно не так, как голос Золтера, уничтожающий и холодный. Напротив – он спокойный, тягучий, как мед, но угрозы в нем совершенно точно не меньше. Сейчас главное то, что он заставляет Ирэю замолчать, потому что ее присутствие и так сбивает с мыслей.
– Обойдемся без церемоний. – Аргайн неожиданно поднимается мне навстречу, когда я уже готова произнести слова приветствия. Его ладони совершенно не обжигающие, даже не скажешь, что в нем сокрыта мощь, способная высушить мою магию вмиг, как Пустота иссушила Аурихэйм. – Мы всегда рады гостям, Лавиния. Позволите называть вас так?
– Разумеется, Аргайн. – Я принимаю его правила, стараясь не думать о том, что рядом с его троном стоит Ирэя. Силу ее ненависти я чувствую даже сейчас.
– Вот и славно. Прошу, присаживайтесь. – Он кивает на подушки у своих ног.
– Вы хотите меня оскорбить? – интересуюсь, глядя ему в глаза.
Они у него медовые, залитые золотом, и в такой радужке зрачки кажутся просто тонким следом, оставленным раскаленной иглой.
– Ну что вы. – Аргайн продолжает улыбаться. – Просто проверяю границы допустимого. Где бы вы хотели расположиться, дорогая Лавиния?
– Там, где мы сможем поговорить. Наедине.
По залу проносится общий вздох, мне кажется, даже занятые делом у дверей элленари перестают увлеченно ласкать друг друга.
– Наедине? – Он качает головой, а после обводит взглядом собравшихся. – У меня нет секретов от моих подданных, Лавиния. Вы вполне можете говорить здесь.
Ирэя улыбается, но теперь я замечаю кое-что еще: сестра Аргайна тоже смотрит на нее так, словно не прочь расплавить на глазах у всех.
– Я хочу защитить Аурихэйм, – говорю я. – Хочу не допустить возвращения Пустоты.
Аргайн молчит, продолжает меня изучать, и сходство с Золтером становится еще более очевидным. Не допустила ли я ошибку? Возможно, стоило сначала пойти к стихийникам, но мне все равно нужна сила хэандаме. Та, что замкнет круг Пустоты и положит конец тому, что началось много тысяч лет назад при Дворе Жизни.
Поэтому я продолжаю говорить. Рассказываю ему все, о чем рассказала Эльгеру. Говорю, невзирая на то что чувства элленари запечатаны под непроницаемой маской гостеприимства, за которой может скрываться все что угодно. Не сомневаюсь: с таким же лицом Аргайн вполне может отдавать приказ о казни… или казнить сам. Когда я умолкаю, в зале становится тихо.
На меня смотрят все. Хотя нет, все смотрят на нас.
Ждут ответа Аргайна.
Я тоже его жду, от него зависит очень и очень многое, если не сказать все. Хотелось бы мне знать, что ему наплела Ирэя и как она вообще может здесь жить – постоянно, в давящем окружении антимагии. Зато сейчас мне становится понятно, почему меня ждали, почему так быстро встретили и пропустили, а еще почему при дворе Аргайна нет никого, кроме элленари-хэандаме. Здесь тяжело находиться, невыносимо.
С другой стороны, для Ирэи это место – идеальное убежище.
– Значит, вам нужна моя помощь, Лавиния. Вне всяких сомнений, я бы очень хотел вам помочь, но что я получу взамен?
В зале тишина. Слышно только наше дыхание или только мое – мне оно кажется слишком громким.
– Вы получите мир, который будет жить.
Аргайн вздыхает и театрально закатывает глаза.
– Боюсь, это не совсем то, чего мне бы хотелось. Я думал, мир получим мы все…
Вот теперь зал оживает смешками, а Ирэя снова ухмыляется. Улыбки нет только на губах золотой принцессы.
– А что получу лично я?
– Чего вы хотите?
– Вас. – Аргайн касается моих волос, пропуская пряди между пальцами. – Я хочу вас. Вы будете жемчужиной моей коллекции, моя дорогая Лавиния. Последняя элленари жизни… или первая? Как знать.
От его пальцев, кажется, становится горячо даже волосам.
– А если я откажусь?
